Символдрама мотив ручей пошаговая инструкция

В этом же или в
следующем сеансе мы предлагаем пациенту,
опираясь на мотив луга, переключиться
на ручей. Нередко ручей на лугу
напрашивается как бы сам собой. В других
случаях мы говорим пациенту, что,
наверное, где-то поблизости может быть
ручей. Это — структурное предложение с
мягким внушением, содержание которого
остается, однако, совершенно неопределенным.
Обычно этого может быть достаточно —
после еще одного ободрения, чтобы
побудить пациента найти какой-то ручей.
Конечно же, может произойти и обратное
— мотив ручья не установится. В этом
случае можно сделать вывод о некотором
сопротивлении или защите. В положительном
же случае мы даем сначала пациенту
возможность описать подробности ручья.
Не спрашивая о деталях, мы просим
рассказать о его впечатлениях. Вспомните
сообщение нашего испытуемого (с. 35 — 38),
а также, в связи с кризисной проблематикой,
образ превратившегося в лед ручья
молодой женщины (с. 42 — 44).

Ручей может быть
и маленькой канавкой, и широким потоком,
в нашем случае — очень большим, даже,
пожалуй, рекой. Мы просим сообщить о
таких признаках, как скорость течения
(или, может быть, он запружен?), чистота
воды, характер берега и его растительности.
Мы можем опять спросить, что бы пациенту
хотелось здесь сделать. В то время как
одни не проявляют инициативы, другим
хочется опустить в воду ноги, походить
по ручью, поискать рыб или пройтись
вдоль ручья. В реальной жизни ручей, как
изввестно, часто также обладает для
человека своеобразной притягательной
силой, как и вода вообще. Чем продолжительнее
занятие мотивом ручья, тем психотерапевтически
плодотворнее оно становится — помимо
уже упомянутого результата, если
проследить его в ту или другую сторону.
Здесь тоже нам не следует забывать
обратить свое внимание на настроение,
задавая соответствующие вопросы.

Какое символическое
значение мы можем приписать мотиву
ручья,
который в наших географических широтах
тесно связан с мотивом луга и ландшафта?
Ручей — это текущая вода, которая из
источника устремляется по различным
потокам в сторону моря и вливается в
него. Таким образом, его основной мотив
— это мотив постоянно текущего потока,
в котором в то же время проявляется
развитие. В этом отношении мотив ручья,
имеющий, разумеется, множество разных
граней, можно считать также выражением
текущего психического развития,
беспрепятственного развертывания
психической энергии. В то же время не
следует забывать, что вода вообще как
“элемент” несет в себе что-то вроде
жизненной силы. Она освежает, оживляет,
и жизнь немыслима без воды. В этом
отношении вода принадлежит к области
представления о плодородии. Где можно
востребовать луг, плодородный ландшафт,
всегда должна быть также и вода: канава,
ручей, река, озеро.

Большой ручей или
река могут представлять собой и границу,
которую можно преодолеть по мосту или
на пароме, а также вброд.

Из лона матери-земли
бьет чистый, освежающий и прохладный
источник. Конец реки, море — это особый
случай мотива “воды”
и считается обычно символом бессознательного.
На это можно опираться при определенных
установках в КПО. Однако останавливаться
на этом здесь не стоит. Известный
немецко-американский психоаналитик
H.Niederland [54] посвятил символике реки
обширное и очень интересное исследование.

В ходе психотерапии
— после того, как пациент описанным выше
образом подробно рассмотрел и описал
ручей — мы предлагаем ему выбрать, пойти
ли вверх по течению к источнику или вниз
по течению на такое расстояние, сколько
он сможет. Иногда пациентам тяжело
сделать выбор, какое направление
предпочесть. Примечательно, что путь
вверх по течению в сторону источника
оказывается легче, чем вниз. Если
попросить идеально здорового человека
проследить ручей вниз по течению, то
это не будет для него особенно трудно.
Он расскажет, как ручей становится шире
и шире, как он протекает через различные
ландшафты с меняющимися декорациями,
появляются деревни и города, а потом,
может быть, он впадает в большую реку.
Следуя дальше по его течению, в конце
концов можно прийти к месту его впадения
в море. Тогда уже море
само будет особым мотивом. Работа с ним
выходит за пределы методов основной
ступени КПО.

Конечно же, даже в
тех случаях, когда за течением ручья
следит человек без явных невротических
нарушений, почти всегда по ходу движения
возникают характерные мотивы возникновения
препятствия-недопущения (так называемые
“фиксированные образы”). Они дают
сигнал о существующих проблемах, и их
можно считать признаками нарушения.

По этой причине на
первой фазе психотерапии преимущество
имеет путь к
источнику.
Тогда уже будет исключением, если этот
путь будет сильно затруднен или совсем
нарушен из-за крутого подъема горы или
по другим причинам. Только в самых редких
случаях отыскание источника вообще не
получается, что можно считать признаком
тяжелого нарушения. У самого источника
вода может идти из-под земли, из скалы
или из исскуственно построенной трубы.
Иногда это могут быть и технические
сооружения, как, например, резервуар
для воды или емкость с крышкой, под
которой как раз и находится источник.
Признаками нарушения, указывающими на
существование конфликта, являются
ситуации, когда вода невидимо сочится
из песка, источник течет тонкой струйкой
или вытекает многочисленными ручейками
на лугу. Если у пациента с каким-то
невротическим нарушением вода из
источника вытекает широко и обильно,то
можно, как мне кажется, сказать, что у
данного пациента не нарушена витальность
(жизненная сила, жизнеспособность) и
эмоциональная интенсивность.

Мы предлагаем
пациенту попробовать воду и смочить
его лицо. При этом совершенно не все
равно, чувствует ли вообще пациент
какую-то “прохладную влагу” или же ему
это безразлично, чувствует ли он себя
в результате этого освеженным или нет,
в какой степени он может описать декорации
окружения, какой эмоциональный тон и
какое настроение от них исходит.

Вначале еще несколько
слов о символике источника.
Здесь существует совершенно четкая
связь с дарующим материнским миром.
Источник бьет из “матери-земли”. Это
символика орального материнского
обеспечения, тем самым также и материнской
груди. Если существует серьезное
нарушение в области источника, то с
большой вероятностью можно сделать
вывод о фрустрациях, связанных с самыми
ранними отношениями “мать-ребенок”,
т. е. идущими из области оральных
потребностей. Они, по всей видимости,
играют основную роль, чем потом могут
быть вызваны эмоциональные пробелы
(“оральный дефицит”).

Признакими
нарушения считаются
не только недостаточное развертывание
образа источника, но и сложности с
использованием воды источника. Поэтому
мы предлагаем пациенту попробовать
попить из источника, растереть себе
родниковой водой те части тела, которые
болят или нездоровы, или вообще запрудить
источник, чтобы в нем искупаться. Признаки
нарушения заключаются в том, что пациент
отказывается попробовать воду, потому
что она кажется ему грязной, содержит
бактерии или может его отравить. Если
он все же ее попробует, то вода может
иметь непрятный, плохой или кислый вкус,
она может оказаться горячей или крайне
холодной. Это указывает, как уже
говорилось, на нарушение ранних отношений
“мать-ребенок”. Медленное привыкание
к родниковой воде, широко используемое
на практике, может быть психотерапевтически
эффективно.

Второе упражнение
с мотивом использования ручья —
прослеживание, как ручей превращается
в реку, потом в большую реку и, наконец,
вливается в море, — нам особенно интересно.
На этом долгом пути пациент почти всегда
встречает обусловленные конфликтами
мотивы
препятствия-недопущения.
Хотя они бывают самые разные, но
повторяются и возвращаются у многих
пациентов похожим образом. Следуя по
течению ручья, пациент часто через
некоторое время обнаруживает запруду.
Это может быть бетонная стена, дощатая
перегородка, вода может попадать в еще
больший водоем перед городской стеной,
закрывающей сток.

В этой связи мне
вспоминается, что в своих ранних работах
З.Фрейд говорил об “ущемлении”, “застое”
аффектов (скоплении аффектов, “плотине”)
у невротических пациентов [13]. В раннем
психоанализе в связи с катарсисом или,
точнее, отреагированием существовало
такое представление об “оттоке, стекании
аффектов”. Были описаны методы,
позволяющие этого добиться. В последнее
время их психотерапевтическое значение
отмечалось также R.R.Greenson [17].

Другие мотивы
препятствия-недопущения проявляются
в том, что вода может, например, постепенно
просачиваться в песок, исчезать
непосредственно в каком-то отверстии
в земле и явно продолжать свое течение
под землей. Если попросить потом пациента
поискать ее, то оказывается, что через
несколько метров или километров под
землей поток выходит опять на поверхность.
Крайне острым признаком нарушения с
актуальной динамикой я считаю исчезновение
воды с самого начала: русло ручья пусто!

Более утонченная
версия сопротивления заключается в
редком, непроизвольном отвлекающем
маневре: выполняя нашу просьбу, пациент
следует по течению реки и через некоторое
время с удивлением замечает, что ландшафт
остается все время одним и тем же.
Ожидаемое нами развитие, таким образом,
не наступает.

Другой маневр,
которым пациент тоже обманывает сам
себя, бывает, когда он через некоторое
время обнаруживает, что снова оказался
на том же самом месте, где он был некоторое
время назад. Ручей течет по кругу, как
будто пациент в некотором роде как бы
только повернулся на месте в своем
развитии. В обоих случаях не требуется
особого комментария. Наталкиваясь на
одно из таких противоречий, пациент сам
бывает поражен, и это становится для
него поводом для размышлений.

Еще одна
противоестественная ситуация возникает,
если временами ручей в фантазии пациента
с подъемом течет в гору, преодолевая
закон тяготения. Это встречается у
пациентов с несколько наивными или
детскими представлениями (часто
истерически структурированными). Это
указывает на тенденцию отрицания
реальности. Такие люди и в действительности
используют этот специфический механизм
защиты, в основном этого не замечая.

Вид встречающихся
в случае мотива ручья мотивов
препятствия-недопущения может также
указывать на бессознательные тенденции,
установки или иллюзорные ожидания. На
основной
ступени КПО
мы их, правда, сначала не рассматриваем,
а ждем постепенно складывающегося
спонтанного понимания пациента.

Дополнительного
рассмотрения требует мотив водопада
(см. с. 44). В зависимости от степени
невротичесикх нарушений могут усиливаться
крайние формы. Вода, например, не доходит
донизу, потому что она испаряется. Чем
причудливее образ, тем значительнее
нарушение.

Сеанс, на котором
мы даем проследить течение ручья до
впадения в море требует больше времени.
Мы можем сократить путь, предложив
пациенту в какой-то момент лодку без
весел, чтобы плыть вниз по течению реки.
Спуск на неуправляемой лодке может быть
тестом на способность отдаться (какому-то
элементу или человеку). В устье весьма
реально может быть портовый город с
деловой жизнью. Но, может быть, река
вливается в простирающийся далеко на
равнине ландшафт. Каждая сцена имеет
свое собственное, соответствующее
данному месту значение. На море можно
предложить пациенту искупаться или
поплавать. Значение этого становится
ясным из примера на с. 66 — 67.

Море

Как уже говорилось,
мотив моря
выходит за рамки концепции основной
ступени КПО.
Но, несмотря на это, мне все же хотелось
бы в этой связи отметить следующее. Море
— это бесконечный резервуар воды с
бездонной глубиной. Его символическое
значение так же непостижимо, как и все
бессознательное в целом. По природе
своей эта величина определена очень
смутно. Именно в этой неопределенности,
неизмеримости и несравнимости заключается
рассматриваемая здесь размерность
“океанического”. Море может иметь
приветливый характер, так что в нем
можно поплавать, даже нырнуть в глубину,
где можно увидеть чудеса моря или
сказочный подводный мир с замком морского
царя, с русалками и многим другим. Но
море, как и все символы, а так же, как и
реальность, может иметь враждебный
характер. На море может быть шторм, оно
может заглатывать корабли, а также
людей. В его глубинах могут скрываться
чудовища и похожие на монстров животные,
как, например, огромные спруты или
большие злобные рыбы, акулы или киты,
которые могут проглотить пациента. В
случае определенных неврозов морские
чудовища могут выйти из моря, даже если
только пациент всего лишь посмотрит на
море с берега. Например, это может быть
огромное, похожее на крокодила или на
громадного ящера существо, вплоть до
сказочного монстра, дракона или других
существ, вызывающих у людей ужас.

Глубина непостижимого
и опасение подвергнуться непредвиденным
опасностям заставляют меня особо
предостеречь начинающих психотерапевтов
(до тех пор, пока они не продвинутся в
своем обучении до техники высшей
ступени КПО)
от допущения погружения пациента в
глубину моря. Совершенно противоположную
рекомендацию дает французский инженер
R.Desoille [8], что отчасти использовал K.Thomas
[78] для расширения высшей ступени
аутотренинга. Существуют, собственно,
три причины, почему я вообще категорически
не советую пациенту погружаться в море,
как это практикует R.Desoille [8], тем более
в рамках техники основной
ступени КПО.

Прежде всего,
существует опасность, что пациент
встретит там монстрообразные архаические
символические существа, а у психотерапевта
не будет ни достаточно опыта, ни
необходимых знаний, чтобы путем
соответствующих режиссерских указаний
сделать встречу с ними психотерапевтически
эффективной. В большинстве случаев
психотерапевт испытывает еще больший
страх, чем пациент, теряет необходимую
уверенность и определенную долю
продуманного, взвешенного подхода,
чтобы управлять сновидением
наяву.

Во-вторых, погружение,
как и все техники, при помощи которых в
сновидении
наяву в
форсированной форме вторгаются глубже,
чем обычно, противоречит испытанному
основному принципу, согласно которому
естественное развитие психотерапевтического
процесса происходит только тогда, когда
материал перерабатывается постепенно,
шаг за шагом. Это дает возможность
психике (бессознательному), начиная с
самых поверхностных слоев, самой по
себе, и не вызывая ненужных страхов,
активизировать необходимый материал.
Техники, которые направлены на
проникновение (“просверливание”) в
глубину психических переживаний, могут,
напротив, столкнуться с опасностью, что
будут активизированы не только страхи,
но и разнообразные защитные механизмы
и тенденции вытеснения, при помощи
которых пациент прежде всего должен
себя защищать. В особо выраженных случаях
это может привести к долго сохраняющимся
сопротивлениям переноса, которые
подрывают доверие пациента к психотерапевту
или навязывают пациенту зависимую
позицию, потому что он чувствует, что
психотерапевт им манипулирует. Поэтому
подобные форсирующие, внедряющиеся в
глубинные слои бессознательного техники
противоречат практикуемому в Кататимном
переживании образов
стилю ведения, особенно свободному и
кооперативному.

И, наконец,
психотерапевтический результат
обсуждаемой здесь техники R.Desoille, если
и не будет отрицательным, то уж вряд ли
будет более плодотворным и перспективным,
чем работа сновидения
наяву с
материалом, спонтанно раскрывающимся
на “поверхности” сценария сновидений
наяву.

Этим аргументам
не противоречит то обстоятельство, что
в некоторых случаях пациенты сами
проявляют желание, а иногда даже
настаивают на том, чтобы погрузиться в
море. Нередко обращение пациента с самим
собой определяется невротическим
нетерпением, форсирующими действиями
и даже явной аутоагрессией и мазохистическим
угнетением. Поэтому сам пациент не
может, таким образом, быть наилучшим
советчиком самому себе относительно
режиссерского ведение сновидения
наяву. Более
подробно я останавливался на этой
проблеме в другой своей работе [43], где
я попытался показать, что психотерапевт
в КПО должен учитывать и контролировать
в том числе и спонтанные тенденции
поведения пациента.

Конечно же, я этим
не исключаю, что в определенных случаях
и при определенных обстоятельствах
экскурсия с погружением под воду может
быть плодотворной для пациента. С этим
необязательно должны быть всегда связаны
перечисленные опасности. Но все же, в
интересах не только пациента, но и
психотерапевта, психотерапия на основной
ступени КПО
ориентируется исключительно на
безопасность и покровительство, а
подобные “глубинные исследования”
всегда несут в себе что-то ужасающее и
сильно конфронтирующее, если только с
самого начала все это целиком не будет
вытеснено пациентом — тогда соответствующие
столкновения архаической природы вообще
не могут состояться. Поиски затонувших
кораблей и их обломков, как и их
исследования, тоже не всегда проходят
гладко и беспроблемно.

1.2. Работа в символдраме с мотивом – РУЧЕЙ

Пациенту, опираясь на мотив луга, предлагают переключиться на ручей. Нередко ручей на лугу напрашивается как бы сам собой. В других случаях говорят пациенту, что, наверное, где-то поблизости может быть ручей. Это — структурное предложение с мягким внушением, содержание которого остается, однако, совершенно неопределенным. Обычно этого может быть достаточно — после еще одного ободрения, чтобы побудить пациента найти какой-то ручей. Конечно же, может произойти и обратное — мотив ручья не установится. В этом случае можно сделать вывод о некотором сопротивлении или защите. В положительном же случае сначала пациенту предоставляется возможность описать подробности ручья. Не спрашивая о деталях, просят рассказать о его впечатлениях.

Полезно достаточно рано пробудить клиента сделать набросок луга с другими символами, это позволяет закрепить их в уме. Например, река откуда-то начинается, и куда-то течет. Очевидное утверждение, но его нужно исследовать. Символически река имеет начало и конец, вне которых находится клиент, и среднюю часть, где клиент находится сейчас. Река, которая течет слева направо по отношению к клиенту, движется от женского к мужскому, от творческой стороны к мыслящей, от Инь к Янь. Почему это важно? Это наводит на мысль, что клиент хочет исследовать исток реки, путешествие поведет его в интуитивную сторону. Если клиент хочет направить исследование вправо, к морю, это будет исследование логической стороны. С другой стороны, если река течет справа налево, она течет от мужского к женскому, от мыслящей, логической стороны к интуитивной, от Янь к Инь. Направление потока – возможные показатель того, куда психика направляет исследование.

Путь вверх по течению часто рассматривается как более легкий выбор и приравнивается к подъему, путь вниз приравнивается к спуску в бессознательное.

Ручей – орально-материнский символ, отражающий также динамику внутренних психических процессов и психического развития в целом, показывающий, насколько непрерывно, гармонично и последовательно протекает внутренняя психическая жизнь. Ручей также отражает беспрепятственное развертывание психической энергии.

Ручей может быть и маленькой канавкой, и широким потоком, и очень большим, даже, пожалуй, рекой: это может быть струйка, текущая по скалам, камням и гальке, мелкая и чистая, глубокая и быстрая, коричневая от торфа; в ней может водиться рыба. Все эти спонтанные образы имеют свое значение, возможно, не уместно исследовать каждый, но на них следует обратить внимание. Вопрос: «Важны ли для Вас какие-либо из этих вещей?» — может дать толчок памяти.

Пациента просят сообщить о таких признаках, как скорость течения (или, может быть, он запружен?), чистота воды, характер берега и его растительности. Можно спросить, что бы пациенту хотелось здесь сделать. В то время как одни не проявляют инициативы, другим хочется опустить в воду ноги, походить по ручью, поискать рыб или пройтись вдоль ручья. Некоторые клиенты хотят снять одежду и поплавать. Это наводит на мысль о сбрасывании ограничений. В образах допустимо все, т.к. в образах люди могут делать то, что в реальном мире не посмели бы. Переправа через реку сама по себе наводит на мысль о приключении.

В реальной жизни ручей, как известно, часто также обладает для человека своеобразной притягательной силой, как и вода вообще. Чем продолжительнее занятие мотивом ручья, тем психотерапевтически плодотворнее оно становится — помимо уже упомянутого результата, если проследить его в ту или другую сторону. Здесь тоже не следует забывать обратить свое внимание на настроение, задавая соответствующие вопросы.

Какое символическое значение мы можем приписать мотиву ручья, который в наших географических широтах тесно связан с мотивом луга и ландшафта? Ручей — это текущая вода, которая из источника устремляется по различным потокам в сторону моря и вливается в него. Таким образом, его основной мотив — это мотив постоянно текущего потока, в котором в то же время проявляется развитие.

Большой ручей или река могут представлять собой и границу, которую можно преодолеть по мосту или на пароме, а также вброд.

Конец реки, море — это особый случай мотива “воды” и считается обычно символом бессознательного. На это можно опираться при определенных установках в КПО. Однако останавливаться на этом здесь не стоит. Известный немецко-американский психоаналитик H.Niederland посвятил символике реки обширное и очень интересное исследование.

В ходе психотерапии — после того, как пациент описанным выше образом подробно рассмотрел и описал ручей — предлагается ему выбрать, пойти ли вверх по течению к источнику или вниз по течению на такое расстояние, сколько он сможет.

Река – исследуются принципы прохождения вдоль реки к ее истоку или месту впадения в море и психологическое значение прохождения этих двух разных маршрутов. Путь к истоку обычно ведет на вершину холма, и довольно часто путешествие включает в себя значительную работу по подъему на холм. Путь к началу может оказаться эмоционально и изнуряющей работой, и это необходимо принимать в расчет. Действительно, прежде чем цель будет достигнута, может потребоваться несколько сеансов.

Путь к морю хотя и считается спуском с холма, может быть в равной степени утомительным и более волнующим, чем путь к началу. Одно является взглядом назад, и не каждый хочет это делать, тогда как другое взгляд в будущее. Еще одна особенность пути к месту впадения реки заключается в том, что клиент инстинктивно направляется к пока невысказанной мысли о слиянии с великими водами океана и к сокровищам, которые часто ждут, чтобы их нашли.

Иногда пациентам тяжело сделать выбор, какое направление предпочесть. Примечательно, что путь вверх по течению в сторону источника оказывается легче, чем вниз. Если попросить идеально здорового человека проследить ручей вниз по течению, то это не будет для него особенно трудно. Он расскажет, как ручей становится шире и шире, как он протекает через различные ландшафты с меняющимися декорациями, появляются деревни и города, а потом, может быть, он впадает в большую реку. Следуя дальше по его течению, в конце концов, можно прийти к месту его впадения в море. Тогда уже море само будет особым мотивом. Работа с ним выходит за пределы методов основной ступени КПО.

Конечно же, даже в тех случаях, когда за течением ручья следит человек без явных невротических нарушений, почти всегда по ходу движения возникают характерные мотивы возникновения препятствия-недопущения (так называемые “фиксированные образы”). Они дают сигнал о существующих проблемах, и их можно считать признаками нарушения.

По этой причине на первой фазе психотерапии преимущество имеет путь к источнику. Тогда уже будет исключением, если этот путь будет сильно затруднен или совсем нарушен из-за крутого подъема горы или по другим причинам. Только в самых редких случаях отыскание источника вообще не получается, что можно считать признаком тяжелого нарушения.

У самого источника вода может идти из-под земли, из скалы или из искусственно построенной трубы. Иногда это могут быть и технические сооружения, как, например, резервуар для воды или емкость с крышкой, под которой как раз и находится источник. Признаками нарушения, указывающими на существование конфликта, являются ситуации, когда вода невидимо сочится из песка, источник течет тонкой струйкой или вытекает многочисленными ручейками на лугу. Если у пациента с каким-то невротическим нарушением вода из источника вытекает широко и обильно, то можно, как мне кажется, сказать, что у данного пациента не нарушена витальность (жизненная сила, жизнеспособность) и эмоциональная интенсивность.

Необходимо предложить пациенту попробовать воду и смочить его лицо. При этом совершенно не все равно, чувствует ли вообще пациент какую-то “прохладную влагу” или же ему это безразлично, чувствует ли он себя в результате этого освеженным или нет, в какой степени он может описать декорации окружения, какой эмоциональный тон и какое настроение от них исходит.

Символика источника. Здесь существует совершенно четкая связь с дарующим материнским миром. В исследовании ландшафта исток – есть определенное регрессивное свойство, это движение назад, к началу, имеющему оттенки взаимоотношений мать – дитя, возвращение – материнское лоно. Источник бьет из “матери-земли”. Это символика орального материнского обеспечения, тем самым также и материнской груди. Если существует серьезное нарушение в области источника, то с большой вероятностью можно сделать вывод о фрустрациях, связанных с самыми ранними отношениями “мать-ребенок”, т. е. идущими из области оральных потребностей. Они, по всей видимости, играют основную роль, чем потом могут быть вызваны эмоциональные пробелы (“оральный дефицит”).

Поделитесь с Вашими друзьями:

Методические шаги

Первый методический шаг

Лейнер сформулировал три возможных альтернативных метода введения пациента в состояние контролируемой регрессии, в котором легче всего могут возникнуть сновидения наяву:

1. Введение через основные упражнения аутотренинга по И.Х. Шульцу (переживание тяжести, понижение мышечного тонуса, переживание тепла во всем теле путем концентрационной саморелаксации плюс упражнения по регуляции дыхания).

2. Индукция состояния расслабления психотерапевтом. Этот метод менее маскирует конфликты и позволяет добиться более скорой реализации. Пациенту, в соответствии с формулируемыми психотерапевтом указаниями, предлагается самому расслабиться в его присутствии. Благодаря стандартному тексту за несколько минут удается вызвать у пациента необходимое для символдрамы состояние базального расслабления.

3. Единственное побуждение к представлению образов (имагиниция).

Простое достижение состояния расслабленности можно осуществить путем прямого предложения представить один из мотивов симводрамы. В качестве прототипа для этого на первом ознакомительном занятии подойдет тест «цветок». Этот тест показывает, способен ли пациент вообще и насколько, если способен, образовывать полноценные кататимные образы. Простая неформальная просьба к сидящему пациенту предотвращает появление напряженного ожидания. Почти все пациенты, даже с относительно тяжелыми нарушениями, справляются с этим тестом и представляют себе цветок.

Корреляцию между представлением образов и расслаблением можно определить как круговой процесс. Предложение представить образы повышает расслабление, более полное расслабление углубляет переживание образов в плане их большей цветовой насыщенности и пластичности и усиливает регрессивное погружение с внутренним «раскрытием» для эмоционального тона.

Второй методический шаг

На этом этапе образные представления вызываются в погруженном состоянии. Не ожидая, пока образуется какая-то имагинация, непосредственно «устанавливается» кататимный образ. Пациенту предлагается представить себе образ, неопределенно сформулированный мотив. Не следует определять какие-либо детали образа.

Образы переходят из одной промежуточной ступени к другой и обратно. Этот круговой процесс постепенно вновь углубляет состояние погруженности. Благодаря упражнениям образы приобретают больше нюансов и еще более приближаются к реальному восприятию их другими органами чувств. Например, пациент может, лежа на лугу, видеть каждую травинку, качающуюся на ветру, может чувствовать дуновение ветра в лицо, слышать жужжание пчел и шелест леса, смотреть на бегущие в синем небе белые облака.

После того как проведена вводная процедура и пациент начал представлять образы, его просят повнимательнее присмотреться к тому, что окружает предложенный мотив, например, появившийся луг, так, как это было бы и в действительности. Пациент может описывать детали ландшафта, а терапевт в заключение спрашивает его, что ему хотелось сделать в представленном ландшафте, и о том, какое настроение вызывает у него этот ландшафт.

Мотив луга, как начальный, имеет большое значение для символдрамы. К нему примыкают и другие мотивы, которые естественным образом связаны с лугом. Пациент может найти ручей, который протекает через луг. Ручей тоже необходимо описать. Если захочет пациент, он может приблизиться к ручью и сделать с водой то, что ему захочется: свесить в воду ноги, смочить лоб, спуститься в ручей или искупаться в нем, половить рыбу и т.п.

Задача психотерапевта при этом — занимать по отношению к пациенту принципиально разрешительную позицию. Пациенту предоставляется возможность осуществить его желания, дается свобода следовать спонтанным импульсам. Тем самым пациенту дается возможность открыто проявить дремлющие в глубине души тенденции поведения и в соответствии с ними творчески оформить и развить предлагаемый каждый раз мотив.

Во время занятия терапевт предлагает пациенту по возможности сообщать подряд обо всех всплывающих образах. Психотерапевт постоянно поддерживает взаимосвязь (рапорт) с пациентом. На примере луга терапевт учится оптически срисовывать в своем собственном воображении образы фантазии пациента и весь мир его образных представлений. Это необходимая предпосылка для более глубокого понимания и эмпатийного переживания с пациентом.

Психотерапевт занимает при этом такую позицию, как будто описываемые пациентом сцены символдрамы действительно реальны. Воздействие психотерапевта через вопросы и указания, сформулированные как бы из квазиреальной перспективы, ведут к открытию дальнейших деталей кататимных образов пациента. Возникают новые образы и усиливаются уже существующие.

При этом психотерапевт не должен, закрыв глаза, представлять себе образы вместе с пациентом, ибо из-за этого он часто впадает в управляемый бессознательными импульсами мир собственных образов, и тем самым он уже больше не в состоянии наблюдать и критически рефлексировать свое поведение как психотерапевта. Он должен уметь время от времени критически дистанциировать себя от своего пациента, чтобы анализировать его кататимную продукцию, сопоставлять ее со своими теоретическими знаниями — и таким образом, иметь возможность руководить психотерапией в интересах пациента.

Пациент должен описывать свои переживания образов во время имагинирования. Диалог о деталях представляемых в образах сцен не мешает. Психотерапевт может в осторожной форме задавать промежуточные вопросы, приспосабливаясь к стилю представления образов каждого отдельного пациента. Промежуточные вопросы должны, прежде всего, служить уточнению деталей образов и формированию сопутствующего эмоционального тона. В этом отношении структурирование плодотворно в ходе первых сеансов символдрамы, связанных с процессом обучения.

На последующих этапах пациент уже сможет лучше использовать деятельность своей творческой фантазии, а структурированные психотерапевтом построения отходят на задний план. В конце каждого сеанса символдрамы Лейнер, в соответствии с указаниями Шульца для аутогенного тренинга, просит пациента «вернуться обратно». Пациента просят при этом сжать кулаки, три раза с силой согнуть в локтях и разогнуть руки, сильно напрягая мышцы. Затем он должен глубоко вздохнуть и открыть глаза.

Этот своеобразный ритуал не является самоцелью. Уже в ходе десятиминутного упражнения по методу символдрамы может возникнуть довольно глубокое гипноидное состояние. Часто оно вызывает ощущение особой тяжести в руках и ногах, а также ведет к изменению состояния сознания. «Возвращение обратно» физиологически активизирует ослабившуюся во время символдрамы деятельность коры головного мозга и относительно быстро возвращает пациента в состояние бодрствования. Это важно, так как иначе пациенту потребуется длительное время, пока он сможет совершенно бодро и ясно ориентироваться и действовать в реальном окружении.

После сеанса символдрамы пациент также мало способен когнитивно делать рассудочные умозаключения или внимательно воспринимать окружающее. Поэтому предлагаемое психотерапевтом пациенту последующее обсуждение в большинстве случаев не заходит очень далеко. Пациент еще сильно захвачен миром внутренних образов и охвативших его чувств и аффектов. Ему не следует, поэтому, выходить сразу на улицу с оживленным движением и садиться за руль машины. Лучше предложить ему 10-15 минут побыть в комнате для ожиданий и полностью прийти в себя.

В случае работы с пациентом, отягощенным проблемами, психотерапевт должен быть готов к непредвиденному развитию и реакциям, а также должен уметь осторожно и дозировано производить воздействие, учитывая глубинно-психологические и психотерапевтические аспекты.

наверх

Стандартные мотивы основной ступени символдрамы (1)

На основной ступени символдрамы и в случае работы с необученным пациентами предварительное задание мотива является технической необходимостью, способной создать стабильные и возобновляемые условия для введения имагинаций.

Основной ступени символдрамы соответствуют мотивы, символическое значение которых представляет широкое пространство для спонтанного развития индивидуальных проекций. Это:

1. Мотив луга, как начало сновидения наяву и сцена, плоскость проекций актуальных конфликтов

2. Мотив ручья, с просьбой проследовать либо вверх по течению, до его истока, либо вниз, до его устья

3. Мотив горы, которую сначала наблюдают издалека, а потом на нее надо подняться, чтобы увидеть с ее вершины панораму внизу

4. Мотив дома, который осматривается самым тщательным образом

5. Мотив опушки леса, видимой со стороны луга. Надо заглянуть в глубину темного леса, чтобы увидеть, какая символическая фигура выйдет оттуда

Луг

Его можно использовать после теста с цветком в качестве вхождения в метод и как начало каждого отдельного сеанса сновидений наяву. Мотив задается пациенту в совершенно неопределенной форме. «Попробуйте представить себе луг, ведь представить себе что-то — несложно, это Вам будет совсем нетрудно. Так же и любой другой образ — это тоже хорошо». Сценарий луга отражает часто более или менее осознанное настроение пациента.

В соответствии с этим детали образа луга могут изменяться от сеанса к сеансу. Фактор настроения может быть представлен в самых разных областях, но чаще всего он представляется в погоде. Солнце — приподнятое оптимистическое настроение, угрюмое небо — от задумчивости до депрессии. Время года указывает на прочно укорененную базовую настроенность. Осенняя ситуация — печальное, плохое настроение, весенняя — оптимистическое ожидание, летняя — чувство удовлетворения от исполнения чего-то.

В случае с идеально здоровыми испытуемыми мы ожидаем приветливого, ласкового, залитого летним солнечным светом луга, плодородие которого представлено обилием трав и цветов. Его атмосфера светлая и радостная благодаря общему приятному окружению.

Луг — выражение добродушного, уравновешенного, относительно бесконфликтного, лишенного соперничества, плодородного материнского мира. Однако гармоничный образ луга в сиянии солнца может возникать не только у идеально здоровых испытуемых, но нередко и у пациентов, которые обращаются из-за невроза. В этом выражается умение скрывать конфликты и внутренние психические проблемы, то есть умение сильно их вытеснять у людей с развитыми сильными защитными механизмами «Я».

Большой интерес представляют частные детальные проекции конфликтов на мотив луга. Это формы нарушений, в результате которых нарушается идеальный луг с его плодородием и добродушием (луг обглодан, иссушен солнцем, крошечный, стеснен колючей проволокой, обнесен забором; бесплодный, топкий, мокрый).

У людей, находящихся в острой кризисной ситуации или с невротическими нарушениями, могут проявляться определенные признаки нарушения образа луга, на которые следует обратить внимание. Вместо луга появляется сжатое поле, болото, заасфальтированная площадка или даже пустыня. Скопление похожих сцен может означать особенно тяжелое нарушение, которое ставит под сомнение возможность психотерапии по методу символдрамы. Работы с лугом не исчерпывается описанной диагностической стороной.

В психотерапии предлагается пациенту, если мотив луга более или менее приемлем, сначала делать то, что он хочет, задавая ему вопрос: «Что бы Вам хотелось сейчас сделать?» У него могут появиться желания погулять, полежать в траве, пособирать цветы, изучить окрестности и т.д. Терапевт должен занимать разрешительную, все дозволяющую позицию. Иногда этот вопрос ввергает пациента в растерянность. Ему не приходит в голову, чтобы он мог сделать?

Это характеризует те тенденции поведения, которые свойственно данному человек и в реальной жизни, хотя они им не всегда осознаются. Кому ничего не приходит в голову, тот, наверное, и в обычной ситуации не знает, что ему способно доставить радость. Не привыкший следовать собственным желаниям и импульсам человек склонен скорее к пассивной установке и привык получать от других людей указания и инструкции. Предоставление свободы может вызвать столь тягостное и беспомощное состояние и поставить пациента перед внутренней дилеммой.

В случае неблагоприятной картины луга логично поставить вопрос о вмешательстве психотерапевта. Он может попросить пациента представить другой, географически удаленный ландшафт, излучающий положительное настроение. Может предложить попробовать перелезть через сужающийся забор, посмотреть, что за ним.

Структурирующие воздействия психотерапевта концентрируются, прежде всего, вокруг стимулирования представляемых образов. Основная идея при этом — исчерпать мотив в плане восприятия, по возможности во всех подробностях, выяснить все связанные с ним настроения. Восприятие осуществляется в двух направлениях: с одной стороны, в когнитивном направлении, с рассмотрением фактических признаков образа, с другой, в области настроений, чувств, аффектов. Мотив луга совсем, что с ним связано, может занять собой как первый, так и многие последующие сеансы. Он может также остаться только одним коротким эпизодом, от которого отправляются все последующие мотивы.

Ручей

В этом же или в следующем сеансе пациенту предлагается, опираясь на мотив луга, переключиться на ручей. Это — структурное предложение, с мягким внушением, содержание которого остается, однако, совершенно неопределенным. Обычно этого достаточно, чтобы побудить пациента найти какой-то ручей. Конечно же, может произойти и обратное — мотив ручья не установится. В этом случае можно сделать вывод о некотором сопротивлении или защите. В положительном же случае мы даем сначала пациенту возможность описать детали ручья. Не спрашивая о деталях, терапевт просит рассказать о впечатлениях.

Ручей может быть и маленькой канавкой, и широким потоком, и рекой. Терапевт просит сообщить о таких признаках, как скорость течения, чистота воды, характер берега и его растительности. Можно опять спросить, что пациенту хотелось бы здесь сделать. В то время, как одни не проявляют инициативы, другим хочется опустить в воду ноги, побродить по ручью, поискать рыб и т.д.

Какое символическое значение мы можем приписать мотиву ручья? Ручей — это текущая вода, которая из источника устремляется по различным потокам в сторону моря и вливается в него. Основной мотив ручья — мотив постоянно текущего потока, в котором в то же время проявляется развитие. Мотив ручья является выражением текущего психического развития, беспрестанного развертывания психической энергии. Вода как «элемент» несет в себе жизненную силу. Конец реки, море — особый случай мотива «воды» — считается обычно символом бессознательного в целом.

После того, как пациент подробно рассмотрел и описал ручей, ему предлагается на выбор — пойти вверх по течению к источнику или вниз по течению на такое расстояние, на какое он сможет. Идти вверх по течению легче, чем вниз. Для идеально здорового человека проследить ручей вниз по течению не будет особенно трудным. Он расскажет, как ручей становится все шире и шире, как он протекает через различные ландшафты, появляются большие деревни и города, потом он, может быть, впадает в большую реку. Следуя дальше по его течению, в конце концов, можно прийти к месту его впадения в море. Тогда уже море само по себе станет особым мотивом.

Практически всегда по ходу движения возникают характерные мотивы возникновения препятствия-недопущения. Они дают сигнал о существующих проблемах, и их можно считать признаком нарушения психики.

Признаками нарушения, указывающими на существование внутреннего конфликта, являются ситуации, когда вода невидимо сочится из песка, источник течет тонкой струйкой или многочисленными ручейками растекается по лугу. Если у пациента с каким-то невротическим нарушением вода из источника вытекает широко и обильно, то можно сказать, что у данного пациента не нарушена витальность (жизнеспособность) и эмоциональная интенсивность.

Пациенту предлагается смочить водой лицо, попробовать воду на вкус. При этом обращается внимание на то, чувствует или нет пациент какую-либо влагу, в какой степени он может описать декорации окружения, какой эмоциональный тон и какое настроение они создают.

Если обратиться к глубинной символике, то источник — это оральное материнское обеспечение, материнская грудь. Когда в картине источника существует серьезное нарушение, можно с большой вероятностью сделать вывод о фрустрациях, связанных с самыми ранними отношениями «мать-ребенок», то есть идущими из области оральных потребностей. Неудовлетворение этих потребностей вызывает эмоциональные пробелы.

Признаками нарушения психики считается не только недостаточное развертывание образа источника, но и сложности с использованием воды источника. Пациент отказывается пробовать воду, объясняя отказ свой тем, что она кажется ему грязной, содержит бактерии или может его отравить. Если он все же ее пробует, то вода может иметь неприятный, плохой или кислый вкус, она может оказаться горячей или крайне холодной. Терапевтически эффективно использовать прием медленного привыкания к родниковой воде, прием постепенной адаптации к ней.

Рекомендуется использовать такое упражнение — проследить, как ручей превращается в реку, потом в большую реку и, наконец, вливается в море. На этом долгом пути пациент почти всегда встречает обусловленные конфликтами мотивы препятствия-недопущения. Он может обнаружить запруду, бетонную стену, дощатую перегородку, вода может постепенно просачиваться в песок, исчезать в отверстии, в земле и явно продолжать свое течение под землей. Крайне острым признаком нарушения с актуальной динамикой Лейнер считает исчезновение воды с самого начала: русло ручья пусто!

Встречаются маневры сопротивления, когда пациент, следуя по течению реки, через некоторое время с удивлением замечает, что ландшафт остается все время одним и тем же. Ожидаемое развитие не наступает. Еще одна противоестественная ситуация возникает, если временами ручей в фантазии пациента течет в гору, преодолевая закон тяготения. Такое встречается у пациентов с несколько наивными или детскими представлениями, часто истерически структурированными. Это указывает на тенденцию отрицания реальности.

Интересна проработка возникающего у некоторых пациентов мотива водопада. Чем причудливее, необыкновеннее его образ, тем значительнее невротические нарушения — вода, например, может не доходить донизу, так как она, в представлении пациента, испаряется.

Сеанс, на котором пациент прослеживает течение ручья до впадения в море, требует много времени. Путь к морю можно сократить, предложив пациенту в какой-то момент лодку без весел, чтобы плыть вниз по течению реки. Спуск на неуправляемой лодке может быть тестом на способность отдаться (кому-либо, элементу или человеку). На море, к которому выплывает пациент, ему можно предложить искупаться и поплавать.

Лейнер, в отличие от Томаса, занимающегося высшей ступенью аутотренинга, не рекомендует погружать пациента в глубину моря. Он объясняет это тем, что существует опасность встретить там монстрообразных архаических символических существ, а у психотерапевта не будет ни достаточного опыта, ни необходимых знаний, чтобы путем соответствующих режиссерских указаний сделать встречу с ними терапевтически эффективной.

Также техники, направленные на проникновение в глубину психических переживаний, могут столкнуться с опасностью, что будут активизированы не только страхи, но и разнообразные защитные механизмы и тенденции вытеснения, при помощи которых пациент, прежде всего, должен себя защищать. В особо выраженных случаях это может привести к долго сохраняющимся сопротивлениям переноса, которые подрывают доверие пациента к психотерапевту или навязывают пациенту зависимую позицию, потому что он чувствует, что психотерапевт им манипулирует.

Если пациент с невротическим нетерпением настаивает на том, чтобы погрузиться в море, следует помнить, что его желание может определяться явной аутоагрессией и мазохистским угнетением. Поэтому пациент не может быть наилучшим советчиком самому себе относительно режиссерского ведения сновидений наяву. Психотерапевт, работающий по методу символдрамы, должен учитывать и контролировать спонтанные тенденции поведения пациента.

Гора

Мотив горы можно направить двумя различными способами: первая и более короткая установка — рассматривание и точное описание вида горы издалека. Вторая установка включает подъем в гору, который начинается непосредственно с дороги на лугу и должен привести на вершину. При описании важно подробно охарактеризовать форму, высоту (сколько примерно метров может быть в этой горе?), какие деревья на ней растут и есть ли они вообще, какие горные породы ее слагают, покрыта ли она снегом и т.д. В конце задается особенно важный вопрос: хотел бы пациент подняться на эту гору?

Идеально здоровый человек или хорошо компенсированный пациент в Средней Европе описывает гору средней высоты не более 1000 метров, поросшую лесом, возможно, со скалистой вершиной, на которую, как ему кажется, он мог бы подняться, хотя, может быть, и с трудом.

Формы гор у невротиков могут быть примерно такими: гора — это только холм, иногда — куча песка, груда снега или, наоборот, гора очень высока, огромна, покрытая снегом и ледниками. Она может быть из папье-маше, из гладких скал, из зеркально-гладкого мрамора. Она может иметь форму сахарной головы с крутыми неприступными стенами, как это часто бывает у подростков и незрелых личностей.

Пациента просят рассмотреть и описать эмоциональные впечатления и качества горы, ее «излучение». Важно замечать, какими признаками описывается гора, так как перечисленные ее качества можно перенести на людей. Пациенты наделяют гору качественными понятиями, которые принято использовать при характеристике людей. Мотив горы в первом способе — особенно хорошая модель для того, чтобы четко показать объекты репрезентаций, то есть отражение самых близких людей из раннего детства, так называемых эмоционально значимых лиц или лиц отношения.

Следующий шаг — это подъем в гору. После того, как четко установится образ луга, терапевт просит пациента: «Оглянитесь, пожалуйста, кругом. Может быть, Вы где-то поблизости увидите дорогу или хотя бы маленькую тропинку?» Как правило, это быстро получается. Терапевт далее просит пациента пойти по той дороге и заранее предупреждает, что она поведет его через лес, а потом в гору. С горы он увидит панораму окрестностей.

Это предсказание определяет все сценическое развитие. Но в деталях оно определяется индивидуально самим пациентом. Идеально здоровый человек обычно без труда может подняться по этой дороге. Он проходит через лес, взбирается по внушительному подъему на гору средней величины. На ее вершине он находит место, откуда открывается панорама во все стороны. Погода хорошая, пациент видит далеко.

Как правило, ему открывается панорама привычного среднеевропейского ландшафта, с ухоженными полями и деревьями, дорогами и людьми, занятыми каким-либо делом. Вдали он может увидеть город, реку или озеро, может, появится море или горы на горизонте.

Мотив горы делится на 3 компонента — восхождение, панорама и спуск.

В обычной жизни в слова «подъем», «восхождение» мы вкладываем смысл движения вверх по служебной лестнице, карьеру, профессиональный рост и образование. Некоторые люди ставят перед собой высокие или даже крайне высокие цели, другие довольствуются средним уровнем и испытывают при этом меньше сложностей. Психолог Конрадт показал в своем исследовании высокую корреляцию между высотой горы и уровнем притязаний представляющего образы человека. Люди с высоким уровнем притязаний, отличающиеся непомерным тщеславием, представляют высокую гору, подняться на которую сложно и тяжело.

Следует обращать внимание на своеобразие подъема, крутизну отдельных участков, необходимость карабкаться, использовать альпинистское снаряжение. Это показывает, каким образом данный человек привык решать задачи и добиваться своих целей. Усердные и всегда готовые работать люди без каких-либо указаний начинают подниматься в гору, как только перед ними возникает ее образ. Люди, привыкшие к удобствам и избегающие проблем, выбирают прогулочный путь, утомляются, часто отдыхают в пути.

При тяжелых невротических нарушениях тропа становится скользкой и пациент все время скатывается вниз или, наоборот, идет не в гору, а спускается все ниже и ниже в темный лес. Пациенты с особо сильно выраженной истерической структурой личности имеют достаточно фантазии, чтобы в своем воображении перепрыгнуть через тяжелое восхождение. Они поражают психотерапевта, сообщая: «А я уже наверху!»

Панорама, открывающаяся с горы, — это второй компонент мотива горы. Панорама — это вознаграждение за затраченное напряжение. Пациент наблюдает мир в совершенно иной перспективе, чем он привык. Он отдален от земли, все уменьшено, но вид, распростертый до горизонта, великолепен. Важно уточнение — не нарушается ли обозрение в каком-то из четырех направлений. Терапевт просит пациента описать, что он может разглядеть позади себя, вперед, справа и слева. Вид сзади — это, как правило, взгляд в прошлое, впереди — ожидание будущего, справа — акцентируется когнитивная, рациональная, мужская установка, слева — эмоциональная, женская.

На первых этапах психотерапии панорама часто открывается на образы ландшафта ранней весны — марта или апреля. По мере занятий символдрамой ландшафт делается плодороднее, происходит преобразование от весны к лету, вплоть до времени сбора урожая. Появляются реки и озера, может появиться море. Горные цепи становятся ниже. Это развитие кататимной панорамы указывает на бессознательную самооценку развивающегося терапевтического процесса. Повышенная оживленность явно указывает на растущее развитие и обогащение «Я» с одновременным разрушением закостенелых структур.

Оценивая признаки нарушения психики, прежде всего, следует обратить внимание на ландшафт. Экзотические ландшафты — бесконечные саванны, пустыни, невозделанные территории — сигнализируют о существующих проблемах.

Третья часть мотива горы — спуск. Если пациент достаточно побыл на вершине горы, увидел панораму и описал ее, ему дается на выбор возможность спуска вниз — либо по той же дороге, по которой он поднимался, либо — по какой-нибудь другой. Нежелательно заканчивать сеанс прежде, чем пациент доберется опять до подножия горы. Спуск не всегда происходит беспроблемно. Иногда пациенты неохотно спускаются вниз, особенно те, у которых высокий уровень притязаний. В культурно-лингвистическом контексте слово «опускаться» часто используется, как отказ от важного положения, социальный спуск, снижение, моральное падение.

Некоторые пациенты уход с вершины горы воспринимают как возвращение в серые будни повседневной жизни. Обозрение панорамы они восприняли, как облегчение, а возвращение, соответственно, — прямо противоположно. Другие, напротив, чувствовали себя на вершине неуютно, одиноко, отрезанными от мира людей. Для них возвращение вниз, к людям, к человеческим жилищам — приятно и желанно.

Опять-таки терапевт просит описывать детали ландшафта, по которому пролегает путь, окружение, эмоциональный тон. Мотив горы чрезвычайно важен. Восхождение на гору следует постоянно повторять через определенные промежутки времени. Если этого не делать, то может остаться вне поля зрения пациента проблема соперничества и достижения, которую необходимо прорабатывать. Внутреннее смирение или депрессивная пассивность останутся вытесненными.

Дом

Дом — очень многоплановый мотив. На его прорабатывание требуется много времени. Мотив дома следует предлагать только тем пациентам, которые уже хорошо освоились с символдрамой и которые способны, по мнению, терапевта, выдержать определенную нагрузку. Согласно существующему опыту, дом переживается прежде всего, как выражение собственной личности или одной из ее частей. В мотиве дома выражается структура, в которой пациент проецирует себя и свои желания, пристрастия, защитные установки и страхи.

Пациента просят представить себе дом. Потом он должен описать его — сначала снаружи, включая окружение, потом — изнутри. При внешнем осмотре дома следует спросить, что он напоминает пациенту? В некоторых случаях бывают сходства с родительским домом, с домом бабушки и дедушки, или других важных значимых лиц. То же относится и к внутренним частям дома.

Дверь дома редко бывает закрытой. Правда, для некоторых пациентов характерно возражать, что дом — чужой и в него просто так заходить нельзя. Рекомендуется обсудить с ними в таком случае причины их нерешительности, которые, возможно, часто проявляются и в обычной жизни. При осмотре внутри обращается внимание на то, каких помещений пациент избегает, какие — хочет осмотреть в первую очередь, какой интерьер он видит. Вытесненные проблемы дают о себе знать в моментах избегания.

Особое значение имеет кухня, как место, где хранится и готовится еда. Она может быть сверкающе-чистая, с мебелью из новых материалов, или покинутая, полная тарелок и грязной посуды, мусора и объедков. Есть ли запасы продуктов? Что именно находится в кладовой или в холодильнике, как кладовой меньшего формата?

Состояние кухни и хозяйственные запасы позволяют делать прямые выводы об установке пациента относительно орального мира наслаждения. Как дополнение к мотиву кухни следует обратить внимание на хозяйственные запасы в подвале, в погребе. Вполне может быть, что запасы вместо того, чтобы быть в кухне, в изобилии сложены в подвале (вытеснение оральных наслаждений).

Далее описываются жилые помещения, обстановка, царящая в них атмосфера. Хотел бы пациент тут жить? Следует спрашивать о чистоте помещений. Чрезмерная чистота и порядок являются противовесом к уютной жилой атмосфере.

Особое значение придается также спальне, как интимной области, различные детали которой выражают партнерские отношения вплоть до эротически-сексуальных связей. Задаются вопросы относительно количества кроватей, спали ли уже на этих постелях, что в шкафах и на ночных столиках? Если молодые пациенты или подростки находят там старомодные платья, которые пошли бы разве что их родителям, они как бы сигнализируют тем самым, что вытесняют для себя сексуальные или похожие на брак отношения.

В качестве последних пунктов осмотра следует наконец назвать чердак и подвал. В обоих помещениях психотерапевт может предположить наличие старых сундуков, ящиков и шкафов. можно попросить пациента исследовать их содержимое. осмотр старых вещей, игрушек, семейных альбомов может натолкнуть на важные реминисценции, воспоминания.

В случае с беспроблемными людьми появляется образ дома, предназначенного в основном только для одной семьи. Офис фирмы, учреждение, гостиница или что-то подобное дают основание предполагать, что частная сфера пациента явно пренебрегается. Маленькая хижина вызывает вопрос, насколько развито у данного человека самосознание. Отсутствие окон позволяет сделать вывод о сильной замкнутости и недоверии к окружающему миру. Замок, часто имеющий тронный зал с троном, указывает на грандиозные ожидания и завышенную нарциссическую самооценку.

Важно удостовериться, не представляет ли один и тот же пациент в определенных условиях совершенно различные мотивы дома в различные периоды времени. Если контрастов и различий в образах разных домов слишком много, то можно предположить, что пациент привык жить, опираясь на разные роли или ядра «Я», а консолидирующая идентичность Я у него еще не развилась. Если контрастов меньше, то в этом можно увидеть некоторую долю эластичности, гибкости и многосторонности личности.

В случае повторения мотива дома структуры образа будут тем более закостенелыми, чем более невротично фиксирован пациент. С использованием мотива дома стоит быть очень осторожным. В процессе психотерапии не следует вводить его слишком рано. Мотив дома изменяется в ходе продвижения процесса психотерапии или под влиянием сильных переживаний, к примеру, влюбленности. При благоприятном развитии он гармонизируется и совершенствуется.

Заглянуть во мрак леса

Лес — темная область земного ландшафта, которую нельзя видеть насквозь и где может скрываться все или ничего. В лесу безмятежно и свободно живут дикие звери; в лесу могут обитать злые и добрые существа, вроде фей, гномов, ведьм, разбойников и т.п. Лес часто внушает нам неопределенный страх. В глубинной психологии лес является символом бессознательного. Никакой другой мотив основной ступени символдрамы не переживается так противоречиво, как лес. На этот мотив могут проецироваться очень амбивалентные, эмоциональные переживания. Здесь одновременно смешиваются чувства страха и удовольствия.

На основной ступени символдрамы терапевт принципиально удерживает пациента от вхождения в лес. Это относится и к тем случаям, когда пациент хочет туда пойти по собственному побуждению. Опять-таки необходимо помнить о том, что в работе с образами и символами пациент ни в коей мере не может быть для себя все время лучшим советчиком.

На основной ступени задача психотерапевта — сохранение покровительственной позиции и избегание опасных ситуаций. Необходимо следовать старой психотерапевтической рекомендации — не освобождать на сеансе больше бессознательного материала, чем психика пациента сама спонтанно готова открыть. Работа с мотивом опушки леса означает осуществление этой возможности. Здесь речь идет об области бессознательного, которая находится непосредственно на земле, то есть поблизости от сознания.

Представляющиеся символические образы должны выходить из леса на луг, в известной степени из бессознательного на свет сознания. Цель терапии — в том, чтобы путем выхода из леса на луг вывести на свет сознания отщепленные и вытесненные пациентом тенденции. Занимаясь с ними, пациент принимает и признает их. Он описывает их, приближается к ним, позднее, возможно, даже сможет дотрагиваться и гладить их, как обычно поступают с животными. Часто пациенты к этому не готовы. И тогда психотерапевт должен помочь им, применяя специальные режиссерские принципы работы с образами, о которых мы поговорим чуть позднее.

В объяснении символических образов необходимо учитывать два дополняющих друг друга аспекта. На первом уровне интерпретации образ можно рассматривать в контексте объектных отношений, то есть как воплощение отношений близких людей, т. н. значимых лиц, оказавших особо важное влияние на пациента. При неврозе они могут оказаться недооцененными, непризнанными или появляться в искаженной форме, т.е. так, как они эмоционально переживались ребенком в детстве.

Второй уровень интерпретации образов — субъективный, т.е. образы могут воплощать бессознательные тенденции поведения и установки; иными словами, — аффективные и инстинктивные желания пациента, которые он отщепляет от своего реального поведения. часто пациенты воплощают в образах часть «непрожитой жизни».

Принципы работы

Лейнер предлагает для работы на основной ступени символдрамы использовать прежде всего принципы — кормления, насыщения, примирения и принцип нежного объятия. Они выбраны им для исходной работы с символами потому, что их сравнительно легко освоить и они практически не вызывают у пациентов никаких тревожных реакций. Тем не менее, при целенаправленном применении они оказывают терапевтическое воздействие в четко определенных пределах.

Принцип кормления и насыщения дают психотерапевту возможность показать на примере ситуаций с враждебными образами, как следует себя вести в агрессивной или недружелюбной ситуации. При этом следует избегать бегства или враждебных действий ради защиты. Нападение пациента на враждебный символический образ показывает агрессию, направленную против него самого, вернее, против затрагиваемой при этом части собственного его «Я».

Это подавление собственных напирающих импульсов пациент уже достаточно долго нарабатывал в своем невротическом поведении. Плодотворная психотерапевтическая интеграция происходит аналогично действиям укротителей диких животных. Укротитель пытается расположить и привязать к себе животных, при этом он их кормит прежде всего. Насколько это получится — зависит от вида предлагаемой каждый раз пищи. Например, змее в имагинации можно поставить блюдце молока, а льву лучше предложить миску свеженарезанного мяса.

Предложив пациенту накормить животное, психотерапевт обсуждает с пациентом, какой корм лучше предложить. Цель заключается не в том, чтобы просто «кормить», а в том, чтобы предложить избыток пищи, — ее должно быть значительно больше, чем невротический пациент может себе представить в своей оральной зажатости. момент наступления «пресыщения», когда животное перекормят, имеет большое значение.

Символический образ, как и живое существо, становится по-настоящему сытым и тем самым усталым и ложится отдохнуть. В дальнейшем поведение символического существа изменяется коренным образом. Оно утрачивает свою опасность, становится приветливым и доброжелательным. Пациент уже может приблизиться к нему, и даже прикоснуться или погладить. Принцип кормления и насыщения сам собою переходит в следующий принцип символдрамы — принцип примирения. Возможно, здесь пациенту еще придется при помощи психотерапевта преодолеть остатки своего страха, но работать с ним будет уже гораздо проще.

наверх

Стандартные мотивы и психотерапевтические техники средней ступени (2)

Представление значимого лица

Отца, мать, братьев, сестер, начальника, супруга, детей можно представить либо в реальном, либо в символическом облачении. Личное появление таких фигур может вызывать сопротивления, которые смягчаются символическим облачением. Местом встречи могут быть реальные места или луг. Символическое облачение может раскрываться в ландшафтных мотивах (как это часто бывает спонтанно), в мотиве горы, источника, ручья или в форме деревьев, как отдельно стоящее дерево, как два дерева или в соответствии с тестом трех деревьев.

Положение деревьев друг относительно друга точно так же отражает семейную динамику, как и положение в семье животного. Облачение в фигуру животного можно интерпретировать как отцовскую (например, фигура слона) или материнскую (корова) интерпретацию. Поведение животных при попытках пациента приблизиться к ним, прикоснуться и заговорить с ними дает содержательную информацию о бессознательной установке по отношению к ним.

Мотив для исследования установки на сексуальность

(Розовый куст/поездка на машине). При работе с женщинами предлагается поездка на повозке, запряженной лошадьми, или на машине. Тема такова: пациентка идет по пустой дороге в сельской местности и устала. Появляется машина или повозка, она сама останавливается, и водитель (кучер) предлагает подвезти пациентку. Множество различных форм защиты проявляются в искажении ситуации и отражают проблемы, возникающие у пациентки в партнерских отношениях.

Для работы с мужчинами используется символ куста розы на краю луга. После того, как пациент рассмотрит этот куст, его просят сорвать одну розу. Важным является, как выглядят цветы, нерешительность пациента, его страх уколоться и т.п. Этот мотив имеет центральное значение для лечения сексуальных расстройств.

Мотив для исследования установки на агрессивные импульсы

(Лев). В качестве выражения способности к экспансивному и агрессивному поведению представляется дикая кошка (лев). Она может сидеть в клетке, выступать с трюками в цирке, свободно двигаться на природе. Животное может быть мягким, кротким, приветливым, как плюшевый мишка, выражая явную заторможенность агрессии какого-то особого человека.

Мотив для определения идеала

«Я» как инстанции «Сверх-Я», идеализация «Я» или какой-то контрастной персоны. Это попытка понять ранние идеальные образования. С этим связана проблема идентичности. Пациента просят выбрать себе какое-нибудь имя того же пола, чтобы представить себе потом такого человека.

В противоположность относительно структурированному методу основной ступени символдрамы здесь, на средней ступени, кататимные образы предоставлены свободному развертыванию. Частично отправляясь от какого-либо стандартного мотива, частично полностью от него независимо психотерапевт предлагает в свободно ассоциативной форме развертывать последовательно как бы нанизывая друг на друга, образно представляемые сцены.

Это удается только с пациентами с достаточно продуктивной фантазией. Нередко при этом свободно ассоциированные образы сходятся со сценами воспоминаний из раннего детства, имеющих травматический характер. Под покровительством психотерапевта спонтанно переживаются и испытываются во всей полноте драматические сцены. часто с освобождением страхов и других негативных аффектов.

Для высвобождения соответствующих эмоций и аффектов Лейнер рекомендует использовать метод фокусирования острых конфликтов. В начале сеанса пациент вербализует насущный конфликт и когда тема достигает кульминации, ему предлагается подходящий мотив символдрамы, чтобы представить конкретную насущную проблему в сновидении наяву. Тогда она проявляется в образной форме очень пластично, по-новому, приоткрывая на воображаемом уровне совершенно новые аспекты. В дополнение в ходе пробного действия может быть проиграно решение или попытка решения проблемы пациента.

При работе с пациентами, страдающими психовегетативными и психосоматическими расстройствами, оправдало себя образное представление больного органа или соответствующей части тела с указанием, что там должно обнаружиться какое-то изменение. В распоряжении психотерапевта есть две техники — индукция (внушение) рассматривать извне какой-то орган, как если бы он был открыт и его можно было бы наблюдать сквозь стекло и техника уменьшения пациента до размеров сказочного мальчика с пальчик, который опускается через рот по естественным путям в больной орган.

наверх

Применение символдрамы

Какими заболеваниями можно заниматься по методу символдрамы:

1. Нейро- и психовегетативные нарушения и психосоматические заболевания средней тяжести

2. Состояния страха и фобии

3. Депрессивные неврозы

4. Неврозы с преимущественно психической манифестацией (кроме неврозов навязчивых состояний)

5. Обусловленные невротическим развитием личности нарушения адаптационной способности

6. Психоневротические нарушения и невротическое развитие личности в детском возрасте

7. Нарушение адаптационной способности в подростковом и юношеском возрасте

На основной ступени символдрамы следует довольствоваться ограниченными результатами. В особенности это касается лечения нарушений поведения или невротического развития характера во второй половине жизни, т.е. после 45 лет.

Психотерапевтическое воздействие метода символдрамы опирается на глубокое эмоциональное прорабатывание внутренних бессознательных конфликтов и проблем. Наши проблемы имеют прежде всего эмоциональную природу. Символдрама позволяет работать с ними именно эмоциональными средствами. Само название метода — «символдрама» или «кататимное переживание образов» — указывает на связь с эмоциями и происходит от греческих слов «ката» («соответствующий», «зависящий») и «тимос» (одно из обозначений «души», «эмоциональности»).

«Кататимное переживание образов» на русский язык можно было бы перевести как «эмоционально обусловленное переживание образов» или «переживание образов, идущих из души». В символдраме терапевт имеет дело с наиболее глубокими и подлинными переживаниями. Благодаря этому даже негативные переживания в образе могут иметь мощный психотерапевтический эффект. Символдрама дает возможность глубоко пережить, проработать и принять то, что при использовании вербально-когнитивных техник психотерапии оставалось бы на поверхностно-понятийном уровне.

Исследования немецких и российских психотерапевтов и психиатров, использующих символдраму, позволяют рекомендовать этот метод как адекватное средство диагностики и лечения самых разных психических, психосоматических расстройств и заболеваний, таких как гинекологические заболевания и сексуальные нарушения, мастопатии, онкологические заболевания, эндогенные депрессии, страхи и фобии и пр.

Протокол
психокоррекционного занятия №2

Дата:

Ф.И.:

Возраст:

Метод:
Символдрама Х.Лейнера (Кататимно-имагинативная психотерапия детей и подростков)

Тема: Мотив
« Ручей»

Цель: Избавление
от «пагубных» привычек ( курения, алкоголя, токсикомании), исправление
аномального поведения.

Структура занятия

1) предварительная беседа, в ходе
которой психолог узнает актуальное состояние подростка, происходит обсуждение
предыдущего занятия, а также рисунка по теме предыдущего образа.

2) упражнение на расслабление, подросток
сидит при этом в удобном кресле, психолог просит его сесть с закрытыми глазами
и расслабиться, а затем дает несколько простых внушений состояния спокойствия,
расслабленности, тепла, тяжести и приятной усталости последовательно в
различных участках тела. Важно, что подросток при этом остается в сознании.

3) собственно представление образов,
в ходе которого психолог просит ребёнка представить какой-нибудь образ, и затем
сопровождает ребёнка по ходу течения образа

4) рисование получившегося у подростка
образа на бумаге

5) последующее обсуждение

Ход занятия:

Ребёнку предлагают сесть в уютное кресло и
чувствовать себя по возможности непринуждённо. После 10-15 –минутного разговора
о школе, проблемах, интересах, текущих событиях, приступают непосредственно к
занятию.

Ребёнка просят максимально расслабить
руки, ноги, как будто собираясь немного подремать, сделать несколько глубоких
вдохов. Такие инструкции на релаксацию даются в течение 2-4минут. Затем даётся
вводная типа: «теперь попробуем проверить, как ты умеешь рассказывать
истории, фантазировать». Затем предлагается второй сюжет:

Ведущим сюжетом является представление
ручья. Часто дети сами говорят, что на краю поля, луга «видят» ручей. Если
этого не происходит, ведущий предлагает вопрос: «а нет ли на твоём лугу,
где-то в стороне, маленького ручья?…», на что обычно дети откликаются
новой цепочкой ассоциаций. Как и в сюжете «поле», ведущий направляет
воображение ребёнка репликами: «какой ручей?…», «глубина?…», «вода?…»,
«что там ещё?…» и т. д. Если ребёнок ярко представляет себе сюжет, легко
фантазирует, можно попробовать искупаться в чистой воде, попивая ее,
спрашивая, какие ощущения он испытывает. Обычно дети быстро погружаются в
образ, а некоторые столь ярко его переживают, что подносят ладошку с «водой» ко
рту, «пьют», делая глотательные движения. Можно предложить ребёнку пойти
вдоль ручья – вверх или вниз; сделать определённый выбор, что в
психотерапевтической традиции трактуется как возвращение к материнскому началу
(воображаемое движение к истокам или стремление к слиянию).

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Сюжет ручья, воды является не только
важным упражнением, но и может давать значительный
информационно-диагностический материал. Так, если ручей представляется
пересохшим, или мутным, грязным, это может указывать на серьёзные проблемы во
взаимоотношениях раннего детства, связанных с недостатком любви, защищенности.
Воображаемое купание, питье чистой воды, имеют определённый целительный смысл,
символически «очищая» ребёнка. Ибо, как бы ни была выражена анозогностическая
тенденция у детей «группы риска», они всегда частично понимают «грязность»,
вредность, разрушительность для себя  негативных пристрастий и поведения.
Картины соприкосновения с водой, эмоционально ярко, позитивно переживаемые,
сами по себе формируют бессознательное чувство отторжения вредных, «пагубных»
привычек, создавая условия для дальнейшей коррекции.

 Педагог-психолог                  
                                           Прудникова О.Ю.

Методические шаги

Первый методический шаг

Лейнер сформулировал три возможных альтернативных метода введения пациента в состояние контролируемой регрессии, в котором легче всего могут возникнуть сновидения наяву:

1. Введение через основные упражнения аутотренинга по И.Х. Шульцу (переживание тяжести, понижение мышечного тонуса, переживание тепла во всем теле путем концентрационной саморелаксации плюс упражнения по регуляции дыхания).

2. Индукция состояния расслабления психотерапевтом. Этот метод менее маскирует конфликты и позволяет добиться более скорой реализации. Пациенту, в соответствии с формулируемыми психотерапевтом указаниями, предлагается самому расслабиться в его присутствии. Благодаря стандартному тексту за несколько минут удается вызвать у пациента необходимое для символдрамы состояние базального расслабления.

3. Единственное побуждение к представлению образов (имагиниция).

Простое достижение состояния расслабленности можно осуществить путем прямого предложения представить один из мотивов симводрамы. В качестве прототипа для этого на первом ознакомительном занятии подойдет тест «цветок». Этот тест показывает, способен ли пациент вообще и насколько, если способен, образовывать полноценные кататимные образы. Простая неформальная просьба к сидящему пациенту предотвращает появление напряженного ожидания. Почти все пациенты, даже с относительно тяжелыми нарушениями, справляются с этим тестом и представляют себе цветок.

Корреляцию между представлением образов и расслаблением можно определить как круговой процесс. Предложение представить образы повышает расслабление, более полное расслабление углубляет переживание образов в плане их большей цветовой насыщенности и пластичности и усиливает регрессивное погружение с внутренним «раскрытием» для эмоционального тона.

Второй методический шаг

На этом этапе образные представления вызываются в погруженном состоянии. Не ожидая, пока образуется какая-то имагинация, непосредственно «устанавливается» кататимный образ. Пациенту предлагается представить себе образ, неопределенно сформулированный мотив. Не следует определять какие-либо детали образа.

Образы переходят из одной промежуточной ступени к другой и обратно. Этот круговой процесс постепенно вновь углубляет состояние погруженности. Благодаря упражнениям образы приобретают больше нюансов и еще более приближаются к реальному восприятию их другими органами чувств. Например, пациент может, лежа на лугу, видеть каждую травинку, качающуюся на ветру, может чувствовать дуновение ветра в лицо, слышать жужжание пчел и шелест леса, смотреть на бегущие в синем небе белые облака.

После того как проведена вводная процедура и пациент начал представлять образы, его просят повнимательнее присмотреться к тому, что окружает предложенный мотив, например, появившийся луг, так, как это было бы и в действительности. Пациент может описывать детали ландшафта, а терапевт в заключение спрашивает его, что ему хотелось сделать в представленном ландшафте, и о том, какое настроение вызывает у него этот ландшафт.

Мотив луга, как начальный, имеет большое значение для символдрамы. К нему примыкают и другие мотивы, которые естественным образом связаны с лугом. Пациент может найти ручей, который протекает через луг. Ручей тоже необходимо описать. Если захочет пациент, он может приблизиться к ручью и сделать с водой то, что ему захочется: свесить в воду ноги, смочить лоб, спуститься в ручей или искупаться в нем, половить рыбу и т.п.

Задача психотерапевта при этом — занимать по отношению к пациенту принципиально разрешительную позицию. Пациенту предоставляется возможность осуществить его желания, дается свобода следовать спонтанным импульсам. Тем самым пациенту дается возможность открыто проявить дремлющие в глубине души тенденции поведения и в соответствии с ними творчески оформить и развить предлагаемый каждый раз мотив.

Во время занятия терапевт предлагает пациенту по возможности сообщать подряд обо всех всплывающих образах. Психотерапевт постоянно поддерживает взаимосвязь (рапорт) с пациентом. На примере луга терапевт учится оптически срисовывать в своем собственном воображении образы фантазии пациента и весь мир его образных представлений. Это необходимая предпосылка для более глубокого понимания и эмпатийного переживания с пациентом.

Психотерапевт занимает при этом такую позицию, как будто описываемые пациентом сцены символдрамы действительно реальны. Воздействие психотерапевта через вопросы и указания, сформулированные как бы из квазиреальной перспективы, ведут к открытию дальнейших деталей кататимных образов пациента. Возникают новые образы и усиливаются уже существующие.

При этом психотерапевт не должен, закрыв глаза, представлять себе образы вместе с пациентом, ибо из-за этого он часто впадает в управляемый бессознательными импульсами мир собственных образов, и тем самым он уже больше не в состоянии наблюдать и критически рефлексировать свое поведение как психотерапевта. Он должен уметь время от времени критически дистанциировать себя от своего пациента, чтобы анализировать его кататимную продукцию, сопоставлять ее со своими теоретическими знаниями — и таким образом, иметь возможность руководить психотерапией в интересах пациента.

Пациент должен описывать свои переживания образов во время имагинирования. Диалог о деталях представляемых в образах сцен не мешает. Психотерапевт может в осторожной форме задавать промежуточные вопросы, приспосабливаясь к стилю представления образов каждого отдельного пациента. Промежуточные вопросы должны, прежде всего, служить уточнению деталей образов и формированию сопутствующего эмоционального тона. В этом отношении структурирование плодотворно в ходе первых сеансов символдрамы, связанных с процессом обучения.

На последующих этапах пациент уже сможет лучше использовать деятельность своей творческой фантазии, а структурированные психотерапевтом построения отходят на задний план. В конце каждого сеанса символдрамы Лейнер, в соответствии с указаниями Шульца для аутогенного тренинга, просит пациента «вернуться обратно». Пациента просят при этом сжать кулаки, три раза с силой согнуть в локтях и разогнуть руки, сильно напрягая мышцы. Затем он должен глубоко вздохнуть и открыть глаза.

Этот своеобразный ритуал не является самоцелью. Уже в ходе десятиминутного упражнения по методу символдрамы может возникнуть довольно глубокое гипноидное состояние. Часто оно вызывает ощущение особой тяжести в руках и ногах, а также ведет к изменению состояния сознания. «Возвращение обратно» физиологически активизирует ослабившуюся во время символдрамы деятельность коры головного мозга и относительно быстро возвращает пациента в состояние бодрствования. Это важно, так как иначе пациенту потребуется длительное время, пока он сможет совершенно бодро и ясно ориентироваться и действовать в реальном окружении.

После сеанса символдрамы пациент также мало способен когнитивно делать рассудочные умозаключения или внимательно воспринимать окружающее. Поэтому предлагаемое психотерапевтом пациенту последующее обсуждение в большинстве случаев не заходит очень далеко. Пациент еще сильно захвачен миром внутренних образов и охвативших его чувств и аффектов. Ему не следует, поэтому, выходить сразу на улицу с оживленным движением и садиться за руль машины. Лучше предложить ему 10-15 минут побыть в комнате для ожиданий и полностью прийти в себя.

В случае работы с пациентом, отягощенным проблемами, психотерапевт должен быть готов к непредвиденному развитию и реакциям, а также должен уметь осторожно и дозировано производить воздействие, учитывая глубинно-психологические и психотерапевтические аспекты.

наверх

Стандартные мотивы основной ступени символдрамы (1)

На основной ступени символдрамы и в случае работы с необученным пациентами предварительное задание мотива является технической необходимостью, способной создать стабильные и возобновляемые условия для введения имагинаций.

Основной ступени символдрамы соответствуют мотивы, символическое значение которых представляет широкое пространство для спонтанного развития индивидуальных проекций. Это:

1. Мотив луга, как начало сновидения наяву и сцена, плоскость проекций актуальных конфликтов

2. Мотив ручья, с просьбой проследовать либо вверх по течению, до его истока, либо вниз, до его устья

3. Мотив горы, которую сначала наблюдают издалека, а потом на нее надо подняться, чтобы увидеть с ее вершины панораму внизу

4. Мотив дома, который осматривается самым тщательным образом

5. Мотив опушки леса, видимой со стороны луга. Надо заглянуть в глубину темного леса, чтобы увидеть, какая символическая фигура выйдет оттуда

Луг

Его можно использовать после теста с цветком в качестве вхождения в метод и как начало каждого отдельного сеанса сновидений наяву. Мотив задается пациенту в совершенно неопределенной форме. «Попробуйте представить себе луг, ведь представить себе что-то — несложно, это Вам будет совсем нетрудно. Так же и любой другой образ — это тоже хорошо». Сценарий луга отражает часто более или менее осознанное настроение пациента.

В соответствии с этим детали образа луга могут изменяться от сеанса к сеансу. Фактор настроения может быть представлен в самых разных областях, но чаще всего он представляется в погоде. Солнце — приподнятое оптимистическое настроение, угрюмое небо — от задумчивости до депрессии. Время года указывает на прочно укорененную базовую настроенность. Осенняя ситуация — печальное, плохое настроение, весенняя — оптимистическое ожидание, летняя — чувство удовлетворения от исполнения чего-то.

В случае с идеально здоровыми испытуемыми мы ожидаем приветливого, ласкового, залитого летним солнечным светом луга, плодородие которого представлено обилием трав и цветов. Его атмосфера светлая и радостная благодаря общему приятному окружению.

Луг — выражение добродушного, уравновешенного, относительно бесконфликтного, лишенного соперничества, плодородного материнского мира. Однако гармоничный образ луга в сиянии солнца может возникать не только у идеально здоровых испытуемых, но нередко и у пациентов, которые обращаются из-за невроза. В этом выражается умение скрывать конфликты и внутренние психические проблемы, то есть умение сильно их вытеснять у людей с развитыми сильными защитными механизмами «Я».

Большой интерес представляют частные детальные проекции конфликтов на мотив луга. Это формы нарушений, в результате которых нарушается идеальный луг с его плодородием и добродушием (луг обглодан, иссушен солнцем, крошечный, стеснен колючей проволокой, обнесен забором; бесплодный, топкий, мокрый).

У людей, находящихся в острой кризисной ситуации или с невротическими нарушениями, могут проявляться определенные признаки нарушения образа луга, на которые следует обратить внимание. Вместо луга появляется сжатое поле, болото, заасфальтированная площадка или даже пустыня. Скопление похожих сцен может означать особенно тяжелое нарушение, которое ставит под сомнение возможность психотерапии по методу символдрамы. Работы с лугом не исчерпывается описанной диагностической стороной.

В психотерапии предлагается пациенту, если мотив луга более или менее приемлем, сначала делать то, что он хочет, задавая ему вопрос: «Что бы Вам хотелось сейчас сделать?» У него могут появиться желания погулять, полежать в траве, пособирать цветы, изучить окрестности и т.д. Терапевт должен занимать разрешительную, все дозволяющую позицию. Иногда этот вопрос ввергает пациента в растерянность. Ему не приходит в голову, чтобы он мог сделать?

Это характеризует те тенденции поведения, которые свойственно данному человек и в реальной жизни, хотя они им не всегда осознаются. Кому ничего не приходит в голову, тот, наверное, и в обычной ситуации не знает, что ему способно доставить радость. Не привыкший следовать собственным желаниям и импульсам человек склонен скорее к пассивной установке и привык получать от других людей указания и инструкции. Предоставление свободы может вызвать столь тягостное и беспомощное состояние и поставить пациента перед внутренней дилеммой.

В случае неблагоприятной картины луга логично поставить вопрос о вмешательстве психотерапевта. Он может попросить пациента представить другой, географически удаленный ландшафт, излучающий положительное настроение. Может предложить попробовать перелезть через сужающийся забор, посмотреть, что за ним.

Структурирующие воздействия психотерапевта концентрируются, прежде всего, вокруг стимулирования представляемых образов. Основная идея при этом — исчерпать мотив в плане восприятия, по возможности во всех подробностях, выяснить все связанные с ним настроения. Восприятие осуществляется в двух направлениях: с одной стороны, в когнитивном направлении, с рассмотрением фактических признаков образа, с другой, в области настроений, чувств, аффектов. Мотив луга совсем, что с ним связано, может занять собой как первый, так и многие последующие сеансы. Он может также остаться только одним коротким эпизодом, от которого отправляются все последующие мотивы.

Ручей

В этом же или в следующем сеансе пациенту предлагается, опираясь на мотив луга, переключиться на ручей. Это — структурное предложение, с мягким внушением, содержание которого остается, однако, совершенно неопределенным. Обычно этого достаточно, чтобы побудить пациента найти какой-то ручей. Конечно же, может произойти и обратное — мотив ручья не установится. В этом случае можно сделать вывод о некотором сопротивлении или защите. В положительном же случае мы даем сначала пациенту возможность описать детали ручья. Не спрашивая о деталях, терапевт просит рассказать о впечатлениях.

Ручей может быть и маленькой канавкой, и широким потоком, и рекой. Терапевт просит сообщить о таких признаках, как скорость течения, чистота воды, характер берега и его растительности. Можно опять спросить, что пациенту хотелось бы здесь сделать. В то время, как одни не проявляют инициативы, другим хочется опустить в воду ноги, побродить по ручью, поискать рыб и т.д.

Какое символическое значение мы можем приписать мотиву ручья? Ручей — это текущая вода, которая из источника устремляется по различным потокам в сторону моря и вливается в него. Основной мотив ручья — мотив постоянно текущего потока, в котором в то же время проявляется развитие. Мотив ручья является выражением текущего психического развития, беспрестанного развертывания психической энергии. Вода как «элемент» несет в себе жизненную силу. Конец реки, море — особый случай мотива «воды» — считается обычно символом бессознательного в целом.

После того, как пациент подробно рассмотрел и описал ручей, ему предлагается на выбор — пойти вверх по течению к источнику или вниз по течению на такое расстояние, на какое он сможет. Идти вверх по течению легче, чем вниз. Для идеально здорового человека проследить ручей вниз по течению не будет особенно трудным. Он расскажет, как ручей становится все шире и шире, как он протекает через различные ландшафты, появляются большие деревни и города, потом он, может быть, впадает в большую реку. Следуя дальше по его течению, в конце концов, можно прийти к месту его впадения в море. Тогда уже море само по себе станет особым мотивом.

Практически всегда по ходу движения возникают характерные мотивы возникновения препятствия-недопущения. Они дают сигнал о существующих проблемах, и их можно считать признаком нарушения психики.

Признаками нарушения, указывающими на существование внутреннего конфликта, являются ситуации, когда вода невидимо сочится из песка, источник течет тонкой струйкой или многочисленными ручейками растекается по лугу. Если у пациента с каким-то невротическим нарушением вода из источника вытекает широко и обильно, то можно сказать, что у данного пациента не нарушена витальность (жизнеспособность) и эмоциональная интенсивность.

Пациенту предлагается смочить водой лицо, попробовать воду на вкус. При этом обращается внимание на то, чувствует или нет пациент какую-либо влагу, в какой степени он может описать декорации окружения, какой эмоциональный тон и какое настроение они создают.

Если обратиться к глубинной символике, то источник — это оральное материнское обеспечение, материнская грудь. Когда в картине источника существует серьезное нарушение, можно с большой вероятностью сделать вывод о фрустрациях, связанных с самыми ранними отношениями «мать-ребенок», то есть идущими из области оральных потребностей. Неудовлетворение этих потребностей вызывает эмоциональные пробелы.

Признаками нарушения психики считается не только недостаточное развертывание образа источника, но и сложности с использованием воды источника. Пациент отказывается пробовать воду, объясняя отказ свой тем, что она кажется ему грязной, содержит бактерии или может его отравить. Если он все же ее пробует, то вода может иметь неприятный, плохой или кислый вкус, она может оказаться горячей или крайне холодной. Терапевтически эффективно использовать прием медленного привыкания к родниковой воде, прием постепенной адаптации к ней.

Рекомендуется использовать такое упражнение — проследить, как ручей превращается в реку, потом в большую реку и, наконец, вливается в море. На этом долгом пути пациент почти всегда встречает обусловленные конфликтами мотивы препятствия-недопущения. Он может обнаружить запруду, бетонную стену, дощатую перегородку, вода может постепенно просачиваться в песок, исчезать в отверстии, в земле и явно продолжать свое течение под землей. Крайне острым признаком нарушения с актуальной динамикой Лейнер считает исчезновение воды с самого начала: русло ручья пусто!

Встречаются маневры сопротивления, когда пациент, следуя по течению реки, через некоторое время с удивлением замечает, что ландшафт остается все время одним и тем же. Ожидаемое развитие не наступает. Еще одна противоестественная ситуация возникает, если временами ручей в фантазии пациента течет в гору, преодолевая закон тяготения. Такое встречается у пациентов с несколько наивными или детскими представлениями, часто истерически структурированными. Это указывает на тенденцию отрицания реальности.

Интересна проработка возникающего у некоторых пациентов мотива водопада. Чем причудливее, необыкновеннее его образ, тем значительнее невротические нарушения — вода, например, может не доходить донизу, так как она, в представлении пациента, испаряется.

Сеанс, на котором пациент прослеживает течение ручья до впадения в море, требует много времени. Путь к морю можно сократить, предложив пациенту в какой-то момент лодку без весел, чтобы плыть вниз по течению реки. Спуск на неуправляемой лодке может быть тестом на способность отдаться (кому-либо, элементу или человеку). На море, к которому выплывает пациент, ему можно предложить искупаться и поплавать.

Лейнер, в отличие от Томаса, занимающегося высшей ступенью аутотренинга, не рекомендует погружать пациента в глубину моря. Он объясняет это тем, что существует опасность встретить там монстрообразных архаических символических существ, а у психотерапевта не будет ни достаточного опыта, ни необходимых знаний, чтобы путем соответствующих режиссерских указаний сделать встречу с ними терапевтически эффективной.

Также техники, направленные на проникновение в глубину психических переживаний, могут столкнуться с опасностью, что будут активизированы не только страхи, но и разнообразные защитные механизмы и тенденции вытеснения, при помощи которых пациент, прежде всего, должен себя защищать. В особо выраженных случаях это может привести к долго сохраняющимся сопротивлениям переноса, которые подрывают доверие пациента к психотерапевту или навязывают пациенту зависимую позицию, потому что он чувствует, что психотерапевт им манипулирует.

Если пациент с невротическим нетерпением настаивает на том, чтобы погрузиться в море, следует помнить, что его желание может определяться явной аутоагрессией и мазохистским угнетением. Поэтому пациент не может быть наилучшим советчиком самому себе относительно режиссерского ведения сновидений наяву. Психотерапевт, работающий по методу символдрамы, должен учитывать и контролировать спонтанные тенденции поведения пациента.

Гора

Мотив горы можно направить двумя различными способами: первая и более короткая установка — рассматривание и точное описание вида горы издалека. Вторая установка включает подъем в гору, который начинается непосредственно с дороги на лугу и должен привести на вершину. При описании важно подробно охарактеризовать форму, высоту (сколько примерно метров может быть в этой горе?), какие деревья на ней растут и есть ли они вообще, какие горные породы ее слагают, покрыта ли она снегом и т.д. В конце задается особенно важный вопрос: хотел бы пациент подняться на эту гору?

Идеально здоровый человек или хорошо компенсированный пациент в Средней Европе описывает гору средней высоты не более 1000 метров, поросшую лесом, возможно, со скалистой вершиной, на которую, как ему кажется, он мог бы подняться, хотя, может быть, и с трудом.

Формы гор у невротиков могут быть примерно такими: гора — это только холм, иногда — куча песка, груда снега или, наоборот, гора очень высока, огромна, покрытая снегом и ледниками. Она может быть из папье-маше, из гладких скал, из зеркально-гладкого мрамора. Она может иметь форму сахарной головы с крутыми неприступными стенами, как это часто бывает у подростков и незрелых личностей.

Пациента просят рассмотреть и описать эмоциональные впечатления и качества горы, ее «излучение». Важно замечать, какими признаками описывается гора, так как перечисленные ее качества можно перенести на людей. Пациенты наделяют гору качественными понятиями, которые принято использовать при характеристике людей. Мотив горы в первом способе — особенно хорошая модель для того, чтобы четко показать объекты репрезентаций, то есть отражение самых близких людей из раннего детства, так называемых эмоционально значимых лиц или лиц отношения.

Следующий шаг — это подъем в гору. После того, как четко установится образ луга, терапевт просит пациента: «Оглянитесь, пожалуйста, кругом. Может быть, Вы где-то поблизости увидите дорогу или хотя бы маленькую тропинку?» Как правило, это быстро получается. Терапевт далее просит пациента пойти по той дороге и заранее предупреждает, что она поведет его через лес, а потом в гору. С горы он увидит панораму окрестностей.

Это предсказание определяет все сценическое развитие. Но в деталях оно определяется индивидуально самим пациентом. Идеально здоровый человек обычно без труда может подняться по этой дороге. Он проходит через лес, взбирается по внушительному подъему на гору средней величины. На ее вершине он находит место, откуда открывается панорама во все стороны. Погода хорошая, пациент видит далеко.

Как правило, ему открывается панорама привычного среднеевропейского ландшафта, с ухоженными полями и деревьями, дорогами и людьми, занятыми каким-либо делом. Вдали он может увидеть город, реку или озеро, может, появится море или горы на горизонте.

Мотив горы делится на 3 компонента — восхождение, панорама и спуск.

В обычной жизни в слова «подъем», «восхождение» мы вкладываем смысл движения вверх по служебной лестнице, карьеру, профессиональный рост и образование. Некоторые люди ставят перед собой высокие или даже крайне высокие цели, другие довольствуются средним уровнем и испытывают при этом меньше сложностей. Психолог Конрадт показал в своем исследовании высокую корреляцию между высотой горы и уровнем притязаний представляющего образы человека. Люди с высоким уровнем притязаний, отличающиеся непомерным тщеславием, представляют высокую гору, подняться на которую сложно и тяжело.

Следует обращать внимание на своеобразие подъема, крутизну отдельных участков, необходимость карабкаться, использовать альпинистское снаряжение. Это показывает, каким образом данный человек привык решать задачи и добиваться своих целей. Усердные и всегда готовые работать люди без каких-либо указаний начинают подниматься в гору, как только перед ними возникает ее образ. Люди, привыкшие к удобствам и избегающие проблем, выбирают прогулочный путь, утомляются, часто отдыхают в пути.

При тяжелых невротических нарушениях тропа становится скользкой и пациент все время скатывается вниз или, наоборот, идет не в гору, а спускается все ниже и ниже в темный лес. Пациенты с особо сильно выраженной истерической структурой личности имеют достаточно фантазии, чтобы в своем воображении перепрыгнуть через тяжелое восхождение. Они поражают психотерапевта, сообщая: «А я уже наверху!»

Панорама, открывающаяся с горы, — это второй компонент мотива горы. Панорама — это вознаграждение за затраченное напряжение. Пациент наблюдает мир в совершенно иной перспективе, чем он привык. Он отдален от земли, все уменьшено, но вид, распростертый до горизонта, великолепен. Важно уточнение — не нарушается ли обозрение в каком-то из четырех направлений. Терапевт просит пациента описать, что он может разглядеть позади себя, вперед, справа и слева. Вид сзади — это, как правило, взгляд в прошлое, впереди — ожидание будущего, справа — акцентируется когнитивная, рациональная, мужская установка, слева — эмоциональная, женская.

На первых этапах психотерапии панорама часто открывается на образы ландшафта ранней весны — марта или апреля. По мере занятий символдрамой ландшафт делается плодороднее, происходит преобразование от весны к лету, вплоть до времени сбора урожая. Появляются реки и озера, может появиться море. Горные цепи становятся ниже. Это развитие кататимной панорамы указывает на бессознательную самооценку развивающегося терапевтического процесса. Повышенная оживленность явно указывает на растущее развитие и обогащение «Я» с одновременным разрушением закостенелых структур.

Оценивая признаки нарушения психики, прежде всего, следует обратить внимание на ландшафт. Экзотические ландшафты — бесконечные саванны, пустыни, невозделанные территории — сигнализируют о существующих проблемах.

Третья часть мотива горы — спуск. Если пациент достаточно побыл на вершине горы, увидел панораму и описал ее, ему дается на выбор возможность спуска вниз — либо по той же дороге, по которой он поднимался, либо — по какой-нибудь другой. Нежелательно заканчивать сеанс прежде, чем пациент доберется опять до подножия горы. Спуск не всегда происходит беспроблемно. Иногда пациенты неохотно спускаются вниз, особенно те, у которых высокий уровень притязаний. В культурно-лингвистическом контексте слово «опускаться» часто используется, как отказ от важного положения, социальный спуск, снижение, моральное падение.

Некоторые пациенты уход с вершины горы воспринимают как возвращение в серые будни повседневной жизни. Обозрение панорамы они восприняли, как облегчение, а возвращение, соответственно, — прямо противоположно. Другие, напротив, чувствовали себя на вершине неуютно, одиноко, отрезанными от мира людей. Для них возвращение вниз, к людям, к человеческим жилищам — приятно и желанно.

Опять-таки терапевт просит описывать детали ландшафта, по которому пролегает путь, окружение, эмоциональный тон. Мотив горы чрезвычайно важен. Восхождение на гору следует постоянно повторять через определенные промежутки времени. Если этого не делать, то может остаться вне поля зрения пациента проблема соперничества и достижения, которую необходимо прорабатывать. Внутреннее смирение или депрессивная пассивность останутся вытесненными.

Дом

Дом — очень многоплановый мотив. На его прорабатывание требуется много времени. Мотив дома следует предлагать только тем пациентам, которые уже хорошо освоились с символдрамой и которые способны, по мнению, терапевта, выдержать определенную нагрузку. Согласно существующему опыту, дом переживается прежде всего, как выражение собственной личности или одной из ее частей. В мотиве дома выражается структура, в которой пациент проецирует себя и свои желания, пристрастия, защитные установки и страхи.

Пациента просят представить себе дом. Потом он должен описать его — сначала снаружи, включая окружение, потом — изнутри. При внешнем осмотре дома следует спросить, что он напоминает пациенту? В некоторых случаях бывают сходства с родительским домом, с домом бабушки и дедушки, или других важных значимых лиц. То же относится и к внутренним частям дома.

Дверь дома редко бывает закрытой. Правда, для некоторых пациентов характерно возражать, что дом — чужой и в него просто так заходить нельзя. Рекомендуется обсудить с ними в таком случае причины их нерешительности, которые, возможно, часто проявляются и в обычной жизни. При осмотре внутри обращается внимание на то, каких помещений пациент избегает, какие — хочет осмотреть в первую очередь, какой интерьер он видит. Вытесненные проблемы дают о себе знать в моментах избегания.

Особое значение имеет кухня, как место, где хранится и готовится еда. Она может быть сверкающе-чистая, с мебелью из новых материалов, или покинутая, полная тарелок и грязной посуды, мусора и объедков. Есть ли запасы продуктов? Что именно находится в кладовой или в холодильнике, как кладовой меньшего формата?

Состояние кухни и хозяйственные запасы позволяют делать прямые выводы об установке пациента относительно орального мира наслаждения. Как дополнение к мотиву кухни следует обратить внимание на хозяйственные запасы в подвале, в погребе. Вполне может быть, что запасы вместо того, чтобы быть в кухне, в изобилии сложены в подвале (вытеснение оральных наслаждений).

Далее описываются жилые помещения, обстановка, царящая в них атмосфера. Хотел бы пациент тут жить? Следует спрашивать о чистоте помещений. Чрезмерная чистота и порядок являются противовесом к уютной жилой атмосфере.

Особое значение придается также спальне, как интимной области, различные детали которой выражают партнерские отношения вплоть до эротически-сексуальных связей. Задаются вопросы относительно количества кроватей, спали ли уже на этих постелях, что в шкафах и на ночных столиках? Если молодые пациенты или подростки находят там старомодные платья, которые пошли бы разве что их родителям, они как бы сигнализируют тем самым, что вытесняют для себя сексуальные или похожие на брак отношения.

В качестве последних пунктов осмотра следует наконец назвать чердак и подвал. В обоих помещениях психотерапевт может предположить наличие старых сундуков, ящиков и шкафов. можно попросить пациента исследовать их содержимое. осмотр старых вещей, игрушек, семейных альбомов может натолкнуть на важные реминисценции, воспоминания.

В случае с беспроблемными людьми появляется образ дома, предназначенного в основном только для одной семьи. Офис фирмы, учреждение, гостиница или что-то подобное дают основание предполагать, что частная сфера пациента явно пренебрегается. Маленькая хижина вызывает вопрос, насколько развито у данного человека самосознание. Отсутствие окон позволяет сделать вывод о сильной замкнутости и недоверии к окружающему миру. Замок, часто имеющий тронный зал с троном, указывает на грандиозные ожидания и завышенную нарциссическую самооценку.

Важно удостовериться, не представляет ли один и тот же пациент в определенных условиях совершенно различные мотивы дома в различные периоды времени. Если контрастов и различий в образах разных домов слишком много, то можно предположить, что пациент привык жить, опираясь на разные роли или ядра «Я», а консолидирующая идентичность Я у него еще не развилась. Если контрастов меньше, то в этом можно увидеть некоторую долю эластичности, гибкости и многосторонности личности.

В случае повторения мотива дома структуры образа будут тем более закостенелыми, чем более невротично фиксирован пациент. С использованием мотива дома стоит быть очень осторожным. В процессе психотерапии не следует вводить его слишком рано. Мотив дома изменяется в ходе продвижения процесса психотерапии или под влиянием сильных переживаний, к примеру, влюбленности. При благоприятном развитии он гармонизируется и совершенствуется.

Заглянуть во мрак леса

Лес — темная область земного ландшафта, которую нельзя видеть насквозь и где может скрываться все или ничего. В лесу безмятежно и свободно живут дикие звери; в лесу могут обитать злые и добрые существа, вроде фей, гномов, ведьм, разбойников и т.п. Лес часто внушает нам неопределенный страх. В глубинной психологии лес является символом бессознательного. Никакой другой мотив основной ступени символдрамы не переживается так противоречиво, как лес. На этот мотив могут проецироваться очень амбивалентные, эмоциональные переживания. Здесь одновременно смешиваются чувства страха и удовольствия.

На основной ступени символдрамы терапевт принципиально удерживает пациента от вхождения в лес. Это относится и к тем случаям, когда пациент хочет туда пойти по собственному побуждению. Опять-таки необходимо помнить о том, что в работе с образами и символами пациент ни в коей мере не может быть для себя все время лучшим советчиком.

На основной ступени задача психотерапевта — сохранение покровительственной позиции и избегание опасных ситуаций. Необходимо следовать старой психотерапевтической рекомендации — не освобождать на сеансе больше бессознательного материала, чем психика пациента сама спонтанно готова открыть. Работа с мотивом опушки леса означает осуществление этой возможности. Здесь речь идет об области бессознательного, которая находится непосредственно на земле, то есть поблизости от сознания.

Представляющиеся символические образы должны выходить из леса на луг, в известной степени из бессознательного на свет сознания. Цель терапии — в том, чтобы путем выхода из леса на луг вывести на свет сознания отщепленные и вытесненные пациентом тенденции. Занимаясь с ними, пациент принимает и признает их. Он описывает их, приближается к ним, позднее, возможно, даже сможет дотрагиваться и гладить их, как обычно поступают с животными. Часто пациенты к этому не готовы. И тогда психотерапевт должен помочь им, применяя специальные режиссерские принципы работы с образами, о которых мы поговорим чуть позднее.

В объяснении символических образов необходимо учитывать два дополняющих друг друга аспекта. На первом уровне интерпретации образ можно рассматривать в контексте объектных отношений, то есть как воплощение отношений близких людей, т. н. значимых лиц, оказавших особо важное влияние на пациента. При неврозе они могут оказаться недооцененными, непризнанными или появляться в искаженной форме, т.е. так, как они эмоционально переживались ребенком в детстве.

Второй уровень интерпретации образов — субъективный, т.е. образы могут воплощать бессознательные тенденции поведения и установки; иными словами, — аффективные и инстинктивные желания пациента, которые он отщепляет от своего реального поведения. часто пациенты воплощают в образах часть «непрожитой жизни».

Принципы работы

Лейнер предлагает для работы на основной ступени символдрамы использовать прежде всего принципы — кормления, насыщения, примирения и принцип нежного объятия. Они выбраны им для исходной работы с символами потому, что их сравнительно легко освоить и они практически не вызывают у пациентов никаких тревожных реакций. Тем не менее, при целенаправленном применении они оказывают терапевтическое воздействие в четко определенных пределах.

Принцип кормления и насыщения дают психотерапевту возможность показать на примере ситуаций с враждебными образами, как следует себя вести в агрессивной или недружелюбной ситуации. При этом следует избегать бегства или враждебных действий ради защиты. Нападение пациента на враждебный символический образ показывает агрессию, направленную против него самого, вернее, против затрагиваемой при этом части собственного его «Я».

Это подавление собственных напирающих импульсов пациент уже достаточно долго нарабатывал в своем невротическом поведении. Плодотворная психотерапевтическая интеграция происходит аналогично действиям укротителей диких животных. Укротитель пытается расположить и привязать к себе животных, при этом он их кормит прежде всего. Насколько это получится — зависит от вида предлагаемой каждый раз пищи. Например, змее в имагинации можно поставить блюдце молока, а льву лучше предложить миску свеженарезанного мяса.

Предложив пациенту накормить животное, психотерапевт обсуждает с пациентом, какой корм лучше предложить. Цель заключается не в том, чтобы просто «кормить», а в том, чтобы предложить избыток пищи, — ее должно быть значительно больше, чем невротический пациент может себе представить в своей оральной зажатости. момент наступления «пресыщения», когда животное перекормят, имеет большое значение.

Символический образ, как и живое существо, становится по-настоящему сытым и тем самым усталым и ложится отдохнуть. В дальнейшем поведение символического существа изменяется коренным образом. Оно утрачивает свою опасность, становится приветливым и доброжелательным. Пациент уже может приблизиться к нему, и даже прикоснуться или погладить. Принцип кормления и насыщения сам собою переходит в следующий принцип символдрамы — принцип примирения. Возможно, здесь пациенту еще придется при помощи психотерапевта преодолеть остатки своего страха, но работать с ним будет уже гораздо проще.

наверх