Критон аппарат для лечения инструкция по применению

Описание и технические характеристики

Применяется для лечения гипертонии I и II стадии. Оказывает мягкое воздействие магнитным полем и электрическими импульсами на биологически активные зоны. В основе действия аппарата Кардиомаг лежит магнитотерапия и использование электрических импульсов. Величины магнитного поля и электрических импульсов в аппарате Кардиомаг специально подобраны так, чтобы оказывать максимальный эффект на биологически активные точки и зоны, ответственные за уровень артериального давления.

Технические характеристики КАРДИОМАГ

• Величина индукции постоянного магнитного поля на рабочей поверхности аппликатора — 8,4-12,0 мТл
• Величина амплитуды импульсного напряжения -0,05-0,5 В
• Характеристика тока, вырабатываемого аппликатором — импульсный биполярный переменной частоты и амплитуды
  
• Длительность биполярного, остроконечного импульса -0,5-3,0 мс

Лечение гипертонии — процесс пожизненный. И лечиться необходимо не только тогда, когда давление повысилось, а регулярно, так, чтобы давление не повышалось. Поэтому применять необходимо всегда, даже в периоды стабилизации артериального давления.

КАРДИОМАГ TM (Критон К-5/25) применяется при:

• Гипертонии I и II стадии
• Пограничной артериальной гипертонии
• Гипертонии мягкого течения без перепадов артериального давления
• Аппарат Кардиомаг снимает боль у людей с заболеваниями желудочно-кишечного тракта,
• Ишемической болезни сердца, а также тем, кто страдает от головных болей

Существуют противопоказания, поэтому требуется консультация специалиста:

• Острое состояние инсульта и инфаркта
• Системные заболевания крови
• Лихорадочные состояния неясной этиологии
• Наличие имплантированного кардиостимулятора
• Индивидуальная непереносимость
• Беременность

Особенности лечебного воздействия кристаллического электромагнитного аппликатора.
Лечение гипертонии должны быть постоянным, а не только в момент обострений. Аппликатор следует использовать постоянно.

Регулярное использование прибора позволит:

• увеличить межприступный период
• улучшить переносимость «скачков» артериального давления
• уменьшить количество применяемых лекарственных средств (в некоторых случаях отказаться полностью)
• уменьшить вероятность инсульта

Комплект поставки:

• Аппликатор «КАРДИОМАГ» — 1 шт.
• Руководство по эксплуатации — 1 шт.
• Потребительская тара — 1 шт.

Упаковка:
картонная коробка

• Регистрационное удостоверение ФСР 2008/01626
• Декларация соответствия РОСС RU.МЕ95.Д00738

Производство:
ООО НПФ Невотон

Интернет-магазин «Радугамед» предлагает купить прибор в Москве по доступной цене.

Как устроен аппликатор Ляпко?

Изготавливается он в виде эластичных резиновых пластин с закрепленными на них иглами и аппликаторных валиков. В резиновой основе вокруг игл и по краям аппликатора имеются ограничительные выступы, предохраняющие кожу пациента от избыточного проникновения игл и от повреждения. Расположение игл (шаг, или расстояние между иглами) и набор металлов, из которых они изготовлены, варьирует в зависимости от индивидуальных потребностей пользователя. Базовые металлы основы игл — это медные (латунные) и железные иглы, все или часть которых имеют покрытие из другого металла (свободен только кончик иглы). Могут, например, быть такие варианты: железные иглы без покрытия или с покрытием никелем, хромом, цинком, алюминием и пр.; медные иглы без покрытия или с покрытием серебром (золотом).
Размеры аппликаторов

Шаг аппликатора подбирают в зависимости от индивидуальной кожной чувствительности, которая не всегда зависит от возраста (ориентируются на комфортность ощущений при аппликациях). Детям и молодым обычно рекомендуют использовать аппликаторы с более густым шагом, пожилым — с редким.
Рекомендации по возрастным группам:

2-10 лет — 3,5 мм; 7-15 лет — 3,5 и 4,9 мм; 15-30 лет — 4,9 и 5,6 мм; 30-50 лет — 5,6 и 6,0 мм; 40 и более лет — 5,6 и 7,0 мм.
Маленькие аппликаторы применяются для длительного прикладывания, даже ношения, в местах наибольших болей, в зонах расположения наибольшего количества акупунктурных точек. Рекомендуется носить такой аппликатор под поясом, эластичным бинтом или под укрепляющей повязкой.
Назначение и механизм действия аппликаторов-пластин и валиков сходны. Показания к лечению одинаковы. Но существуют отличия.
Отличия аппликаторов-пластин от валиков.

Аппликаторы-пластины предназначены для статического применения, они имеют более выраженный гальванический эффект, ощущаемый пациентом. Применимы для наложения на все участки тела, в основном на область спины, шеи, головы, живота, под стопы и икроножные мышцы. Работа с пластинами не требует помощи со стороны.
На аппликаторе нужно лежать или прикладывать его с прижимом (например, прижав тугой повязкой или положив сверху мешочек с песком). Обратите особое внимание на правильность укладки аппликатора, ведь от неё зависят эффективность лечения и характер получаемых Вами ощущений. Вам должны нравиться процедуры. При этом необходимо помнить, что чем большую площадь тела охватывают аппликаторы, тем меньше времени требуется для достижения терапевтического эффекта.
Валики — это аппликаторы для динамического применения («игольчатый душ»). Используются на всех участках тела. Эффект достигается в 2 раза быстрее, чем при применении пластинчатого аппликатора. Валик требует участия помощника при обработке спины и труднодоступных участков тела, зато удобен для воздействия на любых участках (руки, ноги, голова, лицо и т. д.). С помощью аппликаторного валика можно за 10 минут разогреть всю семью после переохлаждения. Детям очень нравится, когда их «обкатывают» валиком, они просто хохочут от удовольствия.
Возможности аппликатора Ляпко:

Сократ.
В таком слу­чае я думаю, что он при­дет не сего­дня, а зав­тра. Заклю­чаю же я это из неко­то­ро­го сна, кото­рый видел этой ночью неза­дол­го перед тем, как проснуть­ся, и, пожа­луй, было кста­ти, что ты не раз­будил меня.

Кри­тон.
А какой же это был сон?

Сократ.
Мне каза­лось, что подо­шла ко мне какая-то пре­крас­ная и вели­че­ст­вен­ная жен­щи­на в белых одеж­дах, позва­ла меня b
и ска­за­ла: «
Сократ!

Кри­тон.
Какой стран­ный сон, Сократ!

Сократ.
А ведь смысл его как буд­то ясен, Кри­тон.

Кри­тон.
Толь­ко его одно­го.

Сократ.
Зна­чит, ему нуж­но боять­ся пори­ца­ний и радо­вать­ся похва­лам одно­го того, а не всех?

Кри­тон.
Оче­вид­но.

Сократ.
Ста­ло быть, он дол­жен вести себя, упраж­нять свое тело, ну и, разу­ме­ет­ся, есть и пить так, как это кажет­ся нуж­ным одно­му — тому, кто к это­му делу при­став­лен и пони­ма­ет в нем, а не так, как это кажет­ся нуж­ным всем осталь­ным.

Кри­тон.
Это вер­но.

Сократ.
Хоро­шо. А если он это­го одно­го не послу­ша­ет­ся и не будет ценить c
его мне­ния, а будет ценить сло­ва боль­шин­ства или тех, кото­рые в этом ниче­го не пони­ма­ют, то не потер­пит ли он како­го-нибудь зла?

Кри­тон.
Конеч­но, потер­пит.

Сократ.
Какое же это зло? Чего оно каса­ет­ся? Из того, что при­над­ле­жит ослуш­ни­ку, чего имен­но?

Кри­тон.
Оче­вид­но, тела, ведь его оно и раз­ру­ша­ет.

Сократ.
Ты хоро­шо гово­ришь. Уж не так ли и в осталь­ном, Кри­тон, чтобы не пере­чис­лять всех слу­ча­ев? Ну вот, конеч­но, и отно­си­тель­но спра­вед­ли­во­го и неспра­вед­ли­во­го, без­образ­но­го и пре­крас­но­го, доб­ро­го и зло­го — того само­го, о чем мы теперь сове­ща­ем­ся, нуж­но ли нам отно­си­тель­но все­го d
это­го боять­ся и сле­до­вать мне­нию боль­шин­ства или же мне­нию одно­го, если толь­ко есть такой, кто это пони­ма­ет, и кого до́
лжно сты­дить­ся и боять­ся боль­ше, чем всех осталь­ных, вме­сте взя­тых? Ведь если мы не после­ду­ем за ним, то мы испор­тим и уни­что­жим то самое, что от спра­вед­ли­во­сти ста­но­вит­ся луч­шим, а от неспра­вед­ли­во­сти поги­ба­ет, как мы и рань­ше это утвер­жда­ли. Или это не так?

Кри­тон.
Думаю, что так, Сократ.

b
Кри­тон.
Ты прав, Сократ, так могут ска­зать.

Сократ.
Но, мой милей­ший, не знаю как тебе, а мне отно­си­тель­но это­го рас­суж­де­ния сда­ет­ся, что подоб­ное ему было у нас и рань­ше. Поду­май-ка ты опять вот о чем: стои́
м ли мы еще или не стои́
м за то, что все­го боль­ше нуж­но ценить не жизнь как тако­вую, а жизнь достой­ную?

Кри­тон.
Конеч­но, сто­им.

Сократ.
А что хоро­шее, пре­крас­ное, спра­вед­ли­вое, что все это одно и то же — сто­им ли мы за это или не сто­им?

Кри­тон.
Сто­им.

Кри­тон.
Оче­вид­но, нет.

Сократ.
А теперь вот что, Кри­тон: делать зло — до́
лжно или нет?

Кри­тон.
Разу­ме­ет­ся, не долж­но, Сократ.

Сократ.
Ну а возда­вать злом за зло, как это­го тре­бу­ет боль­шин­ство, спра­вед­ли­во или неспра­вед­ли­во?

Кри­тон.
Нико­им обра­зом не спра­вед­ли­во.

Сократ.
Пото­му, кажет­ся, что делать людям зло или нару­шать спра­вед­ли­вость — одно и то же.

Кри­тон.
Вер­но гово­ришь.

Сократ.
Ста­ло быть, не до́
лжно ни возда­вать за неспра­вед­ли­вость неспра­вед­ли­во­стью, ни делать людям зло, даже если бы при­шлось и постра­дать от них как-нибудь. Толь­ко ты смот­ри, Кри­тон, как бы не ока­за­лось, что, согла­ша­ясь с этим, ты согла­ша­ешь­ся вопре­ки обще­при­ня­то­му мне­нию, пото­му что я знаю, что так дума­ют и будут d
думать немно­гие. Впро­чем, когда одни дума­ют так, а дру­гие не так, тогда уже не быва­ет обще­го сове­та, а непре­мен­но каж­дый пре­зи­ра­ет дру­го­го за его образ мыс­лей. То же вот и ты, рас­смот­ри-ка это как мож­но луч­ше, согла­сен ли ты со мной, кажет­ся ли это тебе так же, как и мне, и можем ли мы начать сове­ща­ние с того, что ни нару­шать спра­вед­ли­вость, ни возда­вать за неспра­вед­ли­вость неспра­вед­ли­во­стью, ни возда­вать злом за пре­тер­пе­ва­е­мое зло ни в каком слу­чае не пра­виль­но? Или ты отсту­па­ешь­ся и не согла­сен с этим нача­лом? Мне же e
и преж­де так каза­лось, и теперь еще кажет­ся, а если, по-тво­е­му, это ина­че как-нибудь, то гово­ри и научай. Но если ты оста­нешь­ся при преж­них мыс­лях, тогда слу­шай даль­ше.

Кри­тон.
И оста­юсь при преж­них мыс­лях, и думаю то же, что и ты. Гово­ри же.

Сократ.
Ну уж после это­го, разу­ме­ет­ся, я ска­жу или, вер­нее, спро­шу: еже­ли ты при­знал что-либо спра­вед­ли­вым, нуж­но ли это испол­нять или не нуж­но?

Кри­тон.
Нуж­но.

11. Сократ.
Вот ты и смот­ри теперь: ухо­дя отсюда без согла­сия горо­да, 50
не при­чи­ня­ем ли мы этим зло кому-нибудь, и если при­чи­ня­ем, то не тем ли, кому все­го менее мож­но его при­чи­нять? И испол­ня­ем ли мы то, что при­зна­ли спра­вед­ли­вым, или нет?

Кри­тон.
Я не могу отве­чать на твой вопрос, Сократ: я это­го не пони­маю.

Сократ.
Ну так посмот­ри вот на что: если бы, в то вре­мя как мы соби­ра­лись бы удрать отсюда — или как бы это там ни назы­ва­лось, — если бы в это самое вре­мя при­шли сюда Зако­ны и Государ­ство и, засту­пив нам доро­гу, спро­си­ли: «
Ска­жи-ка нам, Сократ, что это ты заду­мал делать? Не заду­мал ли ты этим самым делом, к кото­ро­му при­сту­па­ешь, погу­бить и нас, Зако­ны, b
и все Государ­ство, насколь­ко это от тебя зави­сит? Или тебе кажет­ся, что еще может сто­ять целым и невреди­мым то государ­ство, в кото­ром судеб­ные при­го­во­ры не име­ют ника­кой силы, но по воле част­ных лиц ста­но­вят­ся недей­ст­ви­тель­ны­ми и уни­что­жа­ют­ся?»
Что ска­жем мы на это или на что-нибудь подоб­ное, Кри­тон? Ведь не одни толь­ко рито­ры могут ска­зать мно­гое в защи­ту того зако­на, кото­рый мы отме­ня­ем и кото­рый тре­бу­ет, чтобы судеб­ные реше­ния сохра­ня­ли силу. Или, может быть, мы воз­ра­зим, что ведь это же город посту­пил с нами неспра­вед­ли­во и решил дело непра­виль­но? c
Это мы, что ли, им ска­жем?

Кри­тон.
Разу­ме­ет­ся это самое, Сократ!

12. Сократ.
«
Как же это так, — могут ска­зать Зако­ны, — раз­ве у нас с тобою, Сократ, был еще какой-нибудь дого­вор кро­ме того, чтобы твер­до сто­ять за судеб­ные реше­ния, кото­рые выне­сет город?»
И если бы мы ста­ли это­му удив­лять­ся, то, веро­ят­но, они ска­за­ли бы: «
Ты нашим сло­вам не удив­ляй­ся, Сократ, но отве­чай; кста­ти, это твое обык­но­ве­ние — поль­зо­вать­ся вопро­са­ми и отве­та­ми. Отве­чай же нам: d
за какую нашу вину соби­ра­ешь­ся ты погу­бить нас и город? Не мы ли, во-пер­вых, роди­ли тебя, и не с наше­го ли бла­го­сло­ве­ния отец твой полу­чил себе в жены мать твою и про­из­вел тебя на свет? Ну вот и ска­жи: пори­ца­ешь ли ты что-нибудь в тех из нас, кото­рые отно­сят­ся к бра­ку?»
«
Нет, не пори­цаю»
, — ска­зал бы я на это. «
Но, может быть, ты пори­ца­ешь те, кото­рые отно­сят­ся к вос­пи­та­нию родив­ше­го­ся и к его обра­зо­ва­нию, како­вое ты и сам полу­чил? Раз­ве не хоро­шо рас­по­ряди­лись те из нас, кото­рые этим заправ­ля­ют, тре­буя от тво­е­го отца, чтобы он дал тебе муси­че­ское и гим­на­сти­че­ское вос­пи­та­ние?»
«
Хоро­шо»
, — e
ска­зал бы я на это. «
Так. Ну а после того, что ты родил­ся, вос­пи­тан и обра­зо­ван, можешь ли ты отри­цать, во-пер­вых, что ты наше порож­де­ние и наш раб — и ты и твои пред­ки? Если же это так, то дума­ешь ли ты, что по пра­ву можешь с нами рав­нять­ся? И что бы мы ни наме­ре­ны были с тобою делать, нахо­дишь ли ты спра­вед­ли­вым и с нами делать то же самое? Или, может быть, ты дума­ешь так, что если бы у тебя был отец или гос­по­дин, то по отно­ше­нию к ним ты не был бы рав­но­прав­ным, так что если бы ты от них тер­пел что-нибудь, то не мог бы ни возда­вать им тем же самым, ни отве­чать бра­нью на брань, ни побо­я­ми 51
на побои и мно­гое тому подоб­ное, ну а уж с Оте­че­ст­вом и Зако­на­ми все это тебе поз­во­ле­но, так что если мы, нахо­дя это спра­вед­ли­вым, воз­на­ме­рим­ся тебя уни­что­жить, то и ты, насколь­ко это от тебя зави­сит, воз­на­ме­ришь­ся уни­что­жить нас, Оте­че­ство и Зако­ны, и при этом будешь гово­рить, что посту­па­ешь спра­вед­ли­во, — ты, кото­рый поис­ти­не забо­тишь­ся о доб­ро­де­те­ли? Или уж ты в сво­ей муд­ро­сти не заме­ча­ешь того, что Оте­че­ство дра­го­цен­нее и мате­ри, и отца, и всех осталь­ных пред­ков, что оно непри­кос­но­вен­нее и свя­щен­нее b
и в боль­шем поче­те и у богов, и у людей — у тех, у кото­рых есть ум, и что если Оте­че­ство сер­дит­ся, то его нуж­но боять­ся, усту­пать и угож­дать ему боль­ше, неже­ли отцу, и либо его вра­зум­лять, либо делать то, что оно велит, и если оно при­го­во­рит к чему-нибудь, то нуж­но пре­тер­пе­вать это спо­кой­но, будут ли то роз­ги или тюрь­ма, пошлет ли оно на вой­ну, пошлет ли на раны или на смерть, — что все это нуж­но делать, что это спра­вед­ли­во и что отнюдь не сле­ду­ет сда­вать­ся вра­гу, или бежать от него, или бро­сать свое место, но что и на войне, и на суде, и повсюду сле­ду­ет делать то, c
что велит Город и Оте­че­ство, или же вра­зум­лять их, когда это­го тре­бу­ет спра­вед­ли­вость, учи­нять же наси­лие над мате­рью или над отцом, а тем паче над Оте­че­ст­вом есть нече­стие?»
Что мы на это ска­жем, Кри­тон? Прав­ду ли гово­рят Зако­ны или нет?

Кри­тон.
Мне кажет­ся, прав­ду.

13. Сократ.
«
Ну вот и рас­смот­ри, Сократ, — ска­жут, веро­ят­но, Зако­ны, — прав­ду ли мы гово­рим, что ты заду­мал неспра­вед­ли­во то, что ты заду­мал теперь с нами сде­лать. В самом деле, мы, кото­рые тебя роди­ли, вскор­ми­ли, вос­пи­та­ли, наде­ли­ли все­воз­мож­ны­ми бла­га­ми, и тебя и всех d
про­чих граж­дан, — в то же вре­мя мы пред­у­преж­да­ем каж­до­го из афи­нян, после того как он зане­сен в граж­дан­ский спи­сок и позна­ко­мил­ся с государ­ст­вен­ны­ми дела­ми и с нами, Зако­на­ми, что если мы ему не нра­вим­ся, то ему пре­до­став­ля­ет­ся взять свое иму­ще­ство и идти, куда он хочет, и если мы с горо­дом кому-нибудь из вас не нра­вим­ся и поже­ла­ет кто-нибудь из вас ехать в коло­нию или посе­лить­ся еще где-нибудь, ни один из нас, Зако­нов, не ста­вит ему пре­пят­ст­вий и не запре­ща­ет ухо­дить куда угод­но, сохра­няя при этом свое иму­ще­ство. О том же e
из вас, кто оста­ет­ся, зная, как мы судим в наших судах и ведем в горо­де про­чие дела, о таком мы уже гово­рим, что он на деле согла­сил­ся с нами испол­нять то, что мы велим; а если он не слу­ша­ет­ся, то мы гово­рим, что он втройне нару­ша­ет спра­вед­ли­вость: тем, что не пови­ну­ет­ся нам, сво­им роди­те­лям, тем, что не пови­ну­ет­ся нам, сво­им вос­пи­та­те­лям, и тем, что, согла­сив­шись нам пови­но­вать­ся, он и не пови­ну­ет­ся нам и не вра­зум­ля­ет нас, когда мы дела­ем что-нибудь нехо­ро­шо, 52
и хотя мы пред­ла­га­ем, а не гру­бо повеле­ва­ем испол­нять наши реше­ния и даем ему на выбор одно из двух: или вра­зум­лять нас, или испол­нять — он не дела­ет ни того ни дру­го­го.

14. Таким-то вот обви­не­ни­ям, гово­рим мы, будешь под­вер­гать­ся и ты, если сде­ла­ешь то, что у тебя на уме, и при­том не мень­ше, а боль­ше, чем все афи­няне»
. А если бы я ска­зал: «
Поче­му же?»
, то они, пожа­луй, спра­вед­ли­во заме­ти­ли бы, что ведь я-то креп­че всех афи­нян усло­вил­ся с ними насчет это­го. Они ска­за­ли бы: «
У нас, Сократ, име­ют­ся вели­кие дока­за­тель­ства b
тому, что тебе нра­ви­лись и мы, и наш город, пото­му что не сидел бы ты в нем так, как не сидит ни один афи­ня­нин, если бы он не нра­вил­ся тебе так, как ни одно­му афи­ня­ни­ну; и нико­гда-то не выхо­дил ты из горо­да ни на празд­ник, ни еще куда бы то ни было, раз­ве что одна­жды на Истм да еще на вой­ну ; и нико­гда не путе­ше­ст­во­вал, как про­чие люди, и не напа­да­ла на тебя охота увидать дру­гой город и дру­гие зако­ны, с тебя было доволь­но нас и наше­го горо­да — вот c
до чего пред­по­чи­тал ты нас и согла­шал­ся жить под нашим управ­ле­ни­ем; да и детьми обза­вел­ся ты в нашем горо­де пото­му, что он тебе нра­вит­ся. Нако­нец, если бы хотел, ты еще на суде мог бы потре­бо­вать для себя изгна­ния и сде­лал бы тогда с согла­сия горо­да то самое, что заду­мал сде­лать теперь без его согла­сия. Но в то вре­мя ты напус­кал на себя бла­го­род­ство и как буд­то бы не сму­щал­ся мыс­лию о смер­ти и гово­рил, что пред­по­чи­та­ешь смерть изгна­нию, а теперь и слов этих не сты­дишь­ся, и на нас, на Зако­ны, не смот­ришь, наме­ре­ва­ясь нас уни­что­жить, d
и посту­па­ешь ты так, как мог бы посту­пить самый негод­ный раб, наме­ре­ва­ясь бежать вопре­ки обя­за­тель­ствам и дого­во­рам, кото­ры­ми ты обя­зал­ся жить под нашим управ­ле­ни­ем. Итак, преж­де все­го отве­чай нам вот на что: прав­ду ли мы гово­рим или неправ­ду, утвер­ждая, что ты не на сло­вах, а на деле согла­сил­ся жить под нашим управ­ле­ни­ем?»
Что мы на это ска­жем, мой милый Кри­тон? Не согла­сим­ся ли мы с этим?

Кри­тон.
Непре­мен­но, Сократ.

Сократ.
«
В таком слу­чае, — могут они ска­зать, — не нару­ша­ешь ли ты обя­за­тель­ства и дого­во­ры, e
кото­рые ты с нами заклю­чил, не быв­ши при­нуж­ден­ным их заклю­чать и не быв­ши обма­ну­тым и не имев­ши надоб­но­сти решить дело в корот­кое вре­мя, но за целые семь­де­сят лет, в тече­ние кото­рых тебе мож­но было уйти, если бы мы тебе не нра­ви­лись и если бы дого­во­ры эти каза­лись тебе неспра­вед­ли­вы­ми. Ты же не пред­по­чи­тал ни Лакеде­мо­на, ни Кри­та , столь бла­го­устро­ен­ных, как ты посто­ян­но это утвер­жда­ешь, ни еще како­го-нибудь из эллин­ских или вар­вар­ских государств, 53
но выхо­дил отсюда реже, чем выхо­дят хро­мые, сле­пые и про­чие кале­ки, — так, осо­бен­но по срав­не­нию с про­чи­ми афи­ня­на­ми, нра­вил­ся тебе и наш город, и мы, Зако­ны. А вот теперь ты отка­зы­ва­ешь­ся от наших усло­вий? После­до­вал бы ты наше­му сове­ту, Сократ, и не сме­шил бы ты людей сво­им ухо­дом из горо­да!

15. Поду­май-ка, в самом деле: нару­шив эти усло­вия и ока­зы­ва­ясь винов­ным в чем-нибудь подоб­ном, что сде­ла­ешь ты хоро­ше­го для себя само­го и для сво­их близ­ких? b
Что тво­им близ­ким будет угро­жать изгна­ние, что они могут лишить­ся род­но­го горо­да или поте­рять иму­ще­ство, это по мень­шей мере оче­вид­но. Что же каса­ет­ся тебя само­го, то если ты пой­дешь в один из бли­жай­ших горо­дов, в Фивы или Мега­ру , так как они оба, Сократ, управ­ля­ют­ся хоро­ши­ми зако­на­ми, то ты при­дешь туда вра­гом государ­ст­вен­но­го поряд­ка этих горо­дов, и вся­кий, кому дорог его город, будет на тебя косить­ся, счи­тая тебя раз­ру­ши­те­лем зако­нов, и ты утвер­дишь за тво­и­ми судья­ми сла­ву, буд­то бы они пра­виль­но реши­ли дело, пото­му что раз­ру­ши­тель зако­нов весь­ма может пока­зать­ся раз­вра­ти­те­лем моло­де­жи и людей нера­зум­ных. c
Так не наме­рен ли ты избе­гать и горо­дов, кото­рые управ­ля­ют­ся хоро­ши­ми зако­на­ми, и людей самых достой­ных? Но в таком слу­чае сто­ит ли тебе про­дол­жать жить? Или ты поже­ла­ешь сбли­зить­ся с эти­ми людь­ми и не посты­дишь­ся с ними беседо­вать? Но о чем же беседо­вать, Сократ? Или о том же, о чем и здесь, — о том, что для людей нет ниче­го доро­же, чем доб­лесть и пра­вед­ность, соблюде­ние уста­вов и зако­нов? И ты не пола­га­ешь, что это было бы недо­стой­но Сокра­та? d
Надо бы пола­гать. Но допу­стим, ты ушел бы даль­ше от этих мест и при­был в Фес­са­лию, к дру­зьям Кри­то­на; это точ­но, что бес­по­рядок там и рас­пу­щен­ность вели­чай­шие, и, веро­ят­но, они с удо­воль­ст­ви­ем ста­ли бы слу­шать твой рас­сказ о том, как это было смеш­но, когда ты бежал из тюрь­мы пере­ря­жен­ный, надев­ши коз­ли­ную шку­ру или еще что-нибудь, что наде­ва­ют обык­но­вен­но при побе­ге, и изме­нив свою наруж­ность. А что ты, ста­рый чело­век, кото­ро­му, по всей веро­ят­но­сти, e
недол­го оста­лось жить, решил­ся так мало­душ­но цеп­лять­ся за жизнь, это­го тебе никто не заме­тит? Может быть, и не заме­тит, если ты нико­го не обидишь, а ина­че, Сократ, ты услы­шишь мно­го тако­го, чего вовсе и не заслу­жил. И вот будешь ты жить, заис­ки­вая у вся­ко­го рода людей, и ниче­го тебе не оста­нет­ся делать, кро­ме как наслаж­дать­ся едой, все рав­но как если бы ты отпра­вил­ся в Фес­са­лию на ужин. А беседы о спра­вед­ли­во­сти и про­чих доб­ро­де­те­лях, они куда денут­ся? 54
Но разу­ме­ет­ся, ты жела­ешь жить ради детей, для того, чтобы вскор­мить и вос­пи­тать их? Как же это, одна­ко? Вскор­мишь и вос­пи­та­ешь, уведя их в Фес­са­лию, и вдо­ба­вок ко все­му про­че­му сде­ла­ешь их чуже­зем­ца­ми? Или ты это­го не дума­ешь делать, а дума­ешь, что они полу­чат луч­шее вос­пи­та­ние и обра­зо­ва­ние, если будут вос­пи­ты­вать­ся при тво­ей жиз­ни, хотя бы и вда­ли от тебя? Или ты дума­ешь, что твои близ­кие будут о них забо­тить­ся, если ты пере­се­лишь­ся в Фес­са­лию, а если пере­се­лишь­ся в Аид, то не будут? Надо пола­гать, что будут, если они толь­ко b
на что-нибудь годят­ся, твои так назы­вае­мые близ­кие.